Роман Лагутин - Запретный отсров

Спустя еще пять минут, из каюты появилась Элизабет, а в руках у нее был приятный и долгожданный сюрприз в виде тостов с сыром и копченой колбасой.

Продукты питания лежали на большом блюде, которое она несла в одной руке. Подобное умение — признак продолжительного периода работы на должности официантки. В другой руке, девушка несла упаковку с полулитровыми бутылочками минеральной воды.

Время шло.

Они сытно поели и вдоволь напились чистой прохладной воды.

Небо постепенно начинало озаряться первыми лучами утреннего солнца. Небесное светило словно бы переваливалось через горизонт и тянуло к людям свои теплые руки, чтобы поприветствовать их и поздравить с тем, что они все еще живы.

Сейчас они были не просто живыми, но и чувствовали себя таковыми. На переваривание съеденной пищи требовалось много энергии и поэтому, как только солнце полностью вышло из-за линии горизонта, все они, получая удовольствие от долгожданного отдыха, быстро заснули.

Синий восьминогий монстр сидел в засаде и сожалел о том, что не прикончил двух из троицы, когда была такая возможность. Он получал психологическое удовлетворение от происходящего в тот момент события и по этой причине тянул время. В следующий раз он не допустит подобного послабления со своей стороны.

Плотные листья кустов и деревьев шуршали над его стекловидным телом. Он прятался в самом темном месте, которое смог отыскать ближе к побережью. Таящийся здесь полумрак сохранялся плотной растительностью. Заросли хоть и препятствовали попаданию большего количества солнечного света, все же это не могло полноценно защитить паука от смертоносного ультрафиолета.

Он не был подвержен кристаллизации от искусственного света, в отличие от своих почивших собратьев, но солнечный свет, как и положено, оказывал на него пагубное воздействие. Если он попадет под прямые солнечные лучи, тут же начнет, медленно но верно, превращаться в хрустальное изваяние.

Ощущая острое покалывание во всем теле, паук имел страстное желание вернутся в пещеру. Не в ту, что была уничтожена людьми. Он хотел возвратиться туда, где впервые появился в этом чуждом ему мире.

«Я вернусь туда только тогда, когда закончу свою миссию мести», — такими словами можно было бы интерпретировать мысли паука.

Как только покончит с людьми, монстр планировал удалиться в пещеру и, погрузившись в летаргический сон, прибывать там долгие годы, до тех пор, пока внутренняя боль, которую он сейчас ощущал всеми своими фибрами души, не сотрется с его памяти. Он будет ждать столетия, если понадобится — тысячелетия.

Когда-нибудь, спустя много лет, возможно, человечество уже не будет существовать на земле, а может, просто деградирует, он создаст новую паукообразную популяцию своей колонии. Она будет больше, сильнее и умнее. Их вид станет непобедимым и завоюет Землю.

Когда солнце разместилось в зените, стало невыносимо жарко и дальнейшее пребывание на палубе яхты сделалось невозможным. Троица сонных путников укрылась от жары в тени просторной каюты. Ее светлые тона оказывали на сознание приятные впечатления.

Рой, заприметив приглянувшийся ему ранее диван, незамедлительно взгромоздился на его мягкую поверхность. А затем, свернувшись калачиком, растворился в сновидениях. Элизабет с Владимиром тоже нашли себе не дурные места для отдыха.

Все они спали долго и видели приятные сны, которые порой омрачались страшными воспоминаниями минувших событий.

Снова и снова путникам виделся синий паук, звонко постукивающий передними придатками по каменистой поверхности вулканической пещеры.

Увидев во сне неприятные четкие воспоминания, Рой перевернулся на другой бок, в надежде переключить сознание на что-то приятное. Ему это удалось. Картинки в его призрачных грезах стали более красочными и жизнерадостными. И все бы хорошо, вот только вся эта радость не продолжалась долго. Вскоре перед глазами вновь промелькнуло синее неоновое создание, знаменующее переход от приятного сна к страшным воспоминаниям.

Когда во сне паук снова исчез из поля зрения, вот тут Моррисон, наконец, почувствовал облегчение. Его веки перестали импульсивно вздрагивать. Бок, на котором он лежал уже долгое время, неприятно побаливал, но Рой не спешил менять свое горизонтальное положение, боясь отогнать приятный сон.

Внезапный толчок пробуди его ото сна. Он с трудом вскочил на ноги, по пути раскрывая слипшиеся веки. Рой облегченно вздохнул, когда увидел, что его соратники уже проснулись, а опасности, в лице восьминогого монстра, нигде поблизости не наблюдается.

— Сдается мне, начинается прилив, — прокомментировал Владимир очередной толчок судна.

Моррисон покачнулся, и чуть было не упал. К своему счастью, он сумел вовремя ухватиться пальцами за спинку мягкого ложа, на котором в лежачем положении провел немало времени.

— Неужели уже вечер? — потирая заспанные глаза, спросил он.

— Да, — ответила Элизабет. — Я недавно выходила на палубу, чтобы осмотреться. Уже тогда солнце начинало садиться.

Услышав это, Рой резко мотнул головой в сторону иллюминатора, а затем поспешно схватил дробовик и быстрыми шагами направился к выходу из каюты. Его соратники тут же повскакивали со своих мест и устремились за ним. Им было любопытно, чего такого интересного им готовят ближайшие несколько минут.

«Вот и настал момент истины!» — подумал Моррисон, перегнувшись через фальшборт. В данный момент песчаного дна уже не было видно, а значит, появилась потенциальная возможность стянуть с мели нос яхты, так крепко засевший в прибрежный песок.

Он с тревожным видом посмотрел на красноватый закат, после, его озабоченный взгляд устремился в пляжные заросли. Появление паука пока что не наблюдалось.

— Владимир, иди в ходовую рубку и заводи двигатель, а я буду показывать тебе знаки, благодаря которым ты поймешь, что следует делать в определенный момент времени.

— Может быть, лучше будет, если я пойду? — проговорила Элизабет.

Владимир остановился на полушаге в направлении каюты.

Рой взглянул на девушку и произнес:

— Нет, Элизабет! Мне спокойнее, когда ты рядом. Останься, пожалуйста, здесь. Ок?

— Ну, хорошо! Как скажешь.

Владимир исчез в брюхе судна, а через несколько секунд в ходовой рубке включился свет. За стеклом появилась мощная фигура русского. Он сразу же встал у штурвала и завел двигатель. Как и прежде, исправный мотор яхты заурчал мирно и спокойно.

«Хотя бы техника не подводит!» — в сердцах порадовался Моррисон.