Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Красота.

Если наблюдать из теплого уютного кафе, разумеется.

Машинально прикладываясь к стакану, я пил маленькими глоточками чай и перебирал в памяти события сегодняшнего дня, пока окончательно не зациклился на нападении.

Было ли оно случайным? Не знаю.

Собирались ли меня убить? Определенно — да.

За что? Без понятия.

Почему просто не застрелили?

Раздраженно мотнув головой, я допил чай и поймал на себе удивленный взгляд Михаила Григорьевича.

— Ерунда, — отвечая на невысказанный вслух вопрос, отмахнулся я. — Должен был тонну селитры сегодня сдать, а человека на месте не оказалось.

— Тонна — это серьезно, — кивнул торговец. — Остальное мелким оптом реализовывать планируешь?

— Полторы уже продал. Несколько мешков всего зависают.

— Лихо! — восхитился Михаил Григорьевич. — Заранее варианты подыскал?

— Нет, в представительстве Торгового союза покупателя подогнали. Не безвозмездно, само собой, — не стал скрывать я подробностей. — А сегодня опять хотел к ним зайти, так там пожар случился.

— Да ты что? — удивился Крестовский. — Серьезный пожар?

— Не знаю, собирался позвонить, да замотался.

Вновь отвернувшись к окну, я обратил внимание на остановившийся перед кафе милицейский уазик, а в следующий миг распахнулась дверь, и внутрь заскочил запорошенный снегом старший лейтенант, знакомый по вчерашнему допросу в отделении.

— Этому-то чего понадобилось? — удивился Напалм.

— Товарищ Апостол здесь находится? — перекрывая треньканье потихоньку начинавших развлекать публику гитаристов, громогласно спросил милиционер.

— Тут! — Я поднялся на ноги и начал пробираться к старлею. — Случилось чего?

— Вам повестка, распишитесь, — протянул он мне планшет и ручку.

— Что-то новое по налету выяснили? — спросил я, ставя в указанном месте закорючку.

— Нет, — изрядно удивил меня старший лейтенант. — Сегодня в час дня в представительстве Торгового союза произошел пожар…

— Я вчера там был, не сегодня!

— Мы знаем, но сегодняшние записи с камер видеонаблюдения уничтожены огнем, поэтому опрашиваются все лица, имевшие доступ в здание за последнюю неделю.

— Неделю? — удивился я, изучая бланк повестки. — Подождите, а при чем тут Служба Общественной Безопасности?

— Расследование они вести будут, — пожал плечами милиционер. — Три трупа как-никак. Да и объект не рядовой. Политика.

— Погодите! — Я выскочил вслед за ним на улицу. — Какие еще трупы?

— Заместитель главы представительства, секретарша и охранник. — Старший лейтенант подошел к уазику и распахнул дверцу. — Мы подозреваем умышленное убийство, но до получения результатов вскрытия точно ничего сказать нельзя.

Милиционер забрался в автомобиль, и водитель немедленно вывернул с обочины на проезжую часть. Я стиснул в руке листок повестки и ошарашенно уставился вслед исчезнувшему в пелене снега уазику.

Умышленное убийство?!

Да какая же чертовщина тут творится?!

Вернувшись в кафе, я уселся на свое место и, не обращая внимания на удивленные взгляды, принялся разглаживать на столе смятую повестку.

— Случилось что-то? — забеспокоилась Марина.

— В охранку вызывают.

— По поводу? — явственно вздрогнул Напалм.

— Помнишь, сегодня пожар видели? Вот по этому самому поводу и вызывают.

— Из-за пожара в представительстве Торгового союза? — удивился Крестовский и отодвинул кружку с пивом. — Ерунда какая-то.

— Подозревают умышленное убийство, — вздохнул я. — Так что завтра в двенадцать мне надо быть на Рижской, 2а.

— В двенадцать? — помрачнела Марина. — В двенадцать у нас встреча с Игорем на складе. Нас туда без тебя не пустят!

— Плохо, — поморщился я из-за досадной накладки, еще раз прочитал напечатанный на пишущей машинке текст и успокоился: — А, нет — нормально. Время с двенадцати до двух стоит.

— Слава богу! — обрадовалась рыжая.

— Я бы на вашем месте не опаздывал, — предупредил Михаил Григорьевич. — Охранка тут серьезная. Возьмут на карандаш, могут здорово кровь попортить.

— Успею, думаю.

— Просто советую поаккуратней с ними, — пожал плечами торговец.

— Аккуратность в таком деле никогда не повредит, — вздохнул я. — Вроде и понятно, что ни при чем, а навешать собак могут так, что мало не покажется.

— С теми, у кого кокарда в голове, лишний раз лучше не связываться, — кивнул Напалм.

— Да, кстати! — прищелкнул я пальцами и повернулся к горожанам: — А вам ничего не говорят имена — Петр Трофимович и Андрей Олегович? Вроде они из силовиков должны быть. Просто хочу с одним человеком поработать, интересно, могут ли эти товарищи неприятности устроить, если он к ним обратится.

— Петр Трофимович? — уставился на меня торговец. — Петр Трофимович Листьев — начальник местной охранки.

— А Андрей Олегович у него в замах ходит, — добил меня Крестовский.

— Вот ведь! — выругался я и, желая объяснить свою досаду, добавил: — Хоть от сделки теперь отказывайся!

— Ну, это тебе решать. — Михаил Григорьевич допил пиво и махнул рукой, подзывая официантку. — Так, с наскока, ничего и не посоветуешь.

— Ладно, разберусь, — вздохнул я. — Вы в Форт не собираетесь в ближайшее время?

— Нет, — покачал головой начальник охраны обоза. — Людей подобрать не так просто оказалось.

— Да и дела подзатянулись, — досадливо поморщился Михаил Григорьевич.

— Мы тут всерьез застряли, получается? — спросила Марина, отодвинув от себя пустую тарелку.

— Завтра с утра в "Арго" забегу, — поспешил успокоить я девушку. — Возможно, с ними получится вас обратно отправить.

— Я на тебя рассчитываю, — вздохнула Марина и допила коктейль. — Вы уже все или еще одну "Маргариту" заказать можно?

— Пойдем, пожалуй, — поднялся из-за стола непривычно молчаливый сегодня Напалм, на бледном как мел лице которого красными пятнами выделялись налитые кровью глаза.

— Идем, — не стал засиживаться я. — Непростой день намечается.

И непростой — это не то слово.

Завтра придется что-то сектантам ответить, а у меня пока никаких догадок насчет личности двойного агента нет. С Нагаевым и вовсе до сих пор не пообщался. Одна надежда — Мстислав мне вчера от перенапряжения привиделся.

Но, согласитесь, если человеку остается надеяться лишь на чудо, дела его плохи.

Это я прекрасно понимал. Не понимал только, насколько именно плохи мои дела…

Проснувшись утром, я долго лежал и тупо пялился в потолок. Пялился по одной простой причине — шевелиться было слишком больно. Ныла натруженная за последние дни раненая нога, нестерпимо крутило под левой лопаткой, а еще давило виски, и стреляло в темечко.

То еще состояньице.

Даже не знаю, когда бы заставил себя подняться с кровати, но тут напомнил о себе переполненный мочевой пузырь. Волей-неволей пришлось вставать и плестись в туалет.

Пока дошел, чуть копыта не откинул. Но вот обратный путь дался уже куда легче — боль в мышцах понемногу стихла, суставы больше не крутило, а голова перестала раскалываться при каждом резком движении.

— Ты живой? — спросил кое-как разлепивший глаза Напалм, когда я уселся на скрипнувшую пружинами кровать.

— Местами. У тебя