Анатолий Минский - Шпага, честь и любовь
— Тей Байон, — напомнил Алекс.
— Я держу слово. Вас устроит завтра, часов в восемь утра? Скажем — минутах в двадцати лёта на восток.
— Конечно, синьор.
— Я сам не примну появиться. Учтите: вы тренировались с дирижаблем, он упражнялся в фехтовании.
— Значит — боится.
— Не будьте столь самоуверенны, юноша. Всего доброго.
— До завтра, синьор.
Герцог исчез, но кольцо окружения не выпустило Алекса. Один из офицеров вежливо попросил обождать минуту, по истечении которой из бальной толпы выпорхнула Эльза Мейкдон.
— Ещё раз поздравляю вас с наградой, синьор фалько!
Он вздрогнул, что не укрылось от внимания опасной особы.
— Не волнуйтесь. Герцог наверняка предупреждал вас о сложности общения, скажем так, когда проявляются особенные стороны моей натуры? Сегодня — праздник победы и согласия, я провозглашаю мораторий на злодейства.
Алекс церемонно поцеловал ей руку, вторично испытав пытку воротником.
— Не буду отрицать, до последней встречи в Майроне действительно знавал вас… несколько односторонне.
Эльза заразительно рассмеялась.
— Познать односторонне — вот теперь как это называется! Вы остры на язык, герой. А не пригласить ли вам меня на следующий раунд иллинийского вальса? Да не бойтесь же! Не заколю кинжалом ни во время танца, ни даже за отказ от него. Более того, — она скосилась в сторону стаи матрон с юными девушками, — не буду принуждать к женитьбе на дочери, поскольку у меня сын.
— Ну, раз это безопаснее абордажа ламбрийского дирижабля, не вижу причин отказываться.
Они закружились, и, к удивлению орденоносца, Эльза практически перестала щебетать, посматривая то на кавалера, то по сторонам. Герцогиня явилась на бал в костюме какого-то экзотического существа, пожертвовав важнейшим козырем — осиной талией, закрытой толстой меховой муфтой. И, как выяснилось, с аптекарской точностью рассчитала, где они окажутся по окончании вальса, чтобы остановиться и взять партнёра под локоть. Напротив другой оттанцевавшей пары.
Терон под руку с Ианой. Алекс под руку с Эльзой. Два недоразумения. Четыре пары глаз. У Терона — раздражение, Ианы — недоумение, герцогиня откровенно торжествует, северянин же почувствовал, что его в очередной раз провели вокруг пальца.
Убивать можно не только кинжалом в спину или шпагой между глаз. Бескровно — больнее.
Счастье, что Иана не погибла под Злотисом. Горечь, что она не с ним. Фактически скрывалась до этого дня, чтобы появиться в свете под руку с Тероном, не могла не знать, что Алекс справлялся у Евы… Выходит — избегала!
На прощанье синьора шепнула:
— Вы мне не принадлежите. Так не принадлежите же и ей!
— Вы будете устраивать личную жизнь каждой девушки, на которой остановлю выбор? — неуклюже попробовал отшутиться Алекс.
— Сейчас это было легко. Иногда проще убить. До скорой встречи!
Он столбом застыл неподалёку от центрального колонного выхода в императорский парк.
Что делать? Плюнуть на приличия и броситься бегом к Иане? Рассказать, как всю неделю после возвращения с юга искал её и не находил? Что ему плевать на бывшего друга и его сантименты? Что в мире существует нечто, более важное, чем придуманные правила, следовать которому и есть высшая честь, а называется оно…
— Благородный синьор Алайн!
Алекс обернулся с намерением послать вежливого ко всем чертям, но споткнулся о золочёные эполеты лейб-гвардейского элит-офицера. Оскорбить его — всё равно что унизить самого императора.
— Слушаю, синьор.
— Вас приглашают пройти в отдельный кабинет.
И можно не спрашивать, у кого подобный чин на побегушках.
Император вне блеска парадного зала, сверкающего эскорта и без тронного обрамления показался обычным немолодым мужчиной, седым, худым, с нездоровой морщинистой кожей желтоватого цвета. На его лице каждый из пятидесяти шести прожитых лет отпечатался в полной мере. От простого смертного отличие разве что в перенасыщенной золотом одежде — зелёном камзоле, в коем золотого шитья больше, чем зелёного сукна, плаще с огромными золотыми коронами, собственно короной на голове, её середина выполнена из зелёного бархата, остальное усыпано бриллиантами и изумрудами на золоте.
Повинуясь едва приметному жесту, к монарху кинулись двое придворных, помогая снять золотой панцирь. Суверен остался в зелёном шёлковом жилете и белых лосинах, отчего ему откровенно полегчало.
Смена гардероба государём — целая церемония, торжественная и даже, можно сказать, интимная. Алекс потерялся в догадках, ради чего он удостоен возможности узреть правителя в столь домашнем виде.
— Понимаю, вам тоже неловко, тей. Снимите треуголку, распустите ворот и присаживайтесь, я позволяю, — император кашлянул, окончательно превращаясь в человека из статуи самому себе.
Позволение равносильно приказу. Офицер сдёрнул шляпу и пристроился на край стула, выгнув спину как на плацу по стойке смирно.
— Держитесь свободнее, герой, у меня к вам серьёзный и доверительный разговор, в ходе которого я ожидаю от вас понимания, а не уставных воплей «как прикажете, ваше императорское величество».
Алекс пересилил себя и осторожно ответил:
— Как скажете, синьор.
— Почти хорошо. Кофе? Сейчас принесут, а пока ближе к делу. Вероятно, в самых общих чертах вы знакомы с историей Икарии, молодёжь ей обычно не очень интересуется, особенно древней. Когда-то страна была компактней, чем современный Кетрик, а Леонидия имела меньше жителей, чем даже Майрон. Поклонялись не только Всевышнему Создателю, но и другим богам, столь многочисленным, что путались.
— Я слышал, ваше величество.
— Отлично. Так вот, верховный жрец одного из культов, было это, наверно, лет пятьсот назад, оставил два пророчества. Первое довольно ясное. Однажды с гор северо-востока придёт тайное знание, и принесёт его славный герой, который станет королём. Пророчество сбылось, объявился Родрик Рыжий, основатель исходной императорской династии. Он первым из нас овладел искусством накапливать и укрощать Силу, получив знания монахов Тибирии. Он же придумал название империи в память о каком-то легендарном герое Икаре, крылатом человеке, жившем или очень давно, или очень далеко, никто уже не знает — где и когда.
Алекс кивнул. Все теи — потомки Родрика, среди них часто встречаются рыжие. Моментально вспомнился Терон, с ним Иана, сердце ёкнуло, пропустив удар. Но долг повелевает сидеть и слушать, а не бежать за бывшим другом и его возлюбленной.
— Второе пророчество мало кому известно. Оно туманно. Однажды в империи первого героя стрясётся беда, и правитель отправит в горы нового отважного человека, чтобы узнал секрет спасения державы. Вижу, вы с трудом сдерживаете улыбку, юноша. Не смущайтесь, вы совершенно правы. Нельзя всерьёз относиться к языческим сказкам.