Владимир Брайт - Цвет крови – черный

Рана в сердце смертельна. Солнце встает и садится. Ветер изменчив. К словам можно относиться по-разному. Смысл останется прежним.

– Вдвоем не дойти.

Определенно, в словах друга был смысл, но он упустил из виду главное – мне не дойти и одному, а значит…

Самый простой выход из создавшейся ситуации – взять первую попавшуюся стрелу и положить ее в колчан. Опора исчезнет, и безумие кончится. Боги могут развлекаться дальше, играя в свои жестокие игры – отныне уже без меня. Я присягнул Хаосу, обещая лишь верную службу. В договоре ни слова не сказано о вечной жизни.

– Да, вдвоем не дойти. – После того как решение принято, страхи и сомнения остаются в прошлом. – Одному – тоже. Так что давай сделаем это вместе. Как в детстве. Настоящий друг не бросит товарища. Даже если тот собрался прыгать.

– Я не хочу вместе.

– Главный здесь я. Твои желания не принимаются во внимание.

– Не важно, главный ты или нет, мы не…

Бессмысленные препирательства в любом случае ни к чему не приведут. Поэтому я сделал то, что считал нужным, – взял первый попавшийся под руку обломок. Потом, хоть и не без труда, сдвинул колчан со спины на бок. И – положил сломанную стрелу внутрь.

– Они перебьют друг друга раньше, чем это сделает лес. – Деятельной натуре Иты претило долгое ожидание.

Нет ничего плохого в том, что враги сцепились между собой, как стая гиен, дерущихся из-за добычи.

И все же намного лучше окунуться с головой в безудержный вихрь битвы, посылая стрелу за стрелой в ненавистные лица. Ощутить гул тока крови, пульсирующей в венах, услышать сердце, бьющееся так сильно, будто это молот, с силой опускающийся на наковальню.

В решающие моменты сражения начинаешь ощущать нереальность происходящего. Каждая клетка тела напряжена до предела. Ведь в любую секунду безжалостная сталь может порвать мягкую плоть. Но пока тело не накрыла обжигающая волна непереносимой боли, взор остается ясным, а руки слушаются хозяина. И каждый смертный уверен в том, что горькая чаша страданий минует его.

Мощный всплеск энергии, а затем, когда битва окончена, – полнейшее опустошение. Странное отупение, когда все вокруг подергивается легкой пеленой, становясь безразличным. Чувства перегорают во время боя. После него остается лишь пепел победы или поражения…

– Перебьют – и никого не останется. – В сердцах Ита ударила сжатым кулаком по земле.

– Зачем тебе остальные, когда Хрустальный Принц идет прямиком в твои руки? – Толинель стремился понять эту странную девушку – и не мог.

– Думаешь, он сможет? Тем более неся на плечах такой груз!

– А ты боишься, что Принц дойдет?

– Нет. Буду рада, если он рухнет в пропасть. Не хочется пачкать руки о грязного предателя.

– Даже так?

– Да. А почему ты спрашиваешь? Не веришь мне?

– Положа руку на сердце – нет. Мне кажется, этот человек нужен тебе живым больше, чем мертвым.

– С чего ты взял? – Ите стало смешно.

Странный художник за долгие годы жизни в совершенстве освоил технику живописи, так и не научившись разбираться в людях.

– Представь себе бесконечную заснеженную равнину, где нет ничего, кроме льда.

– Зачем?

– Чтобы понять, о чем я говорю.

– Хорошо, представила, и что дальше?

– По окровавленному следу идет голодная волчица.

– Это я?

– Предположим.

– Тогда нужно добавить – озлобленная голодная волчица, снедаемая чувством праведного гнева.

– Ладно, пусть озлобленная. И она преследует лося.

– А почему не медведя или дракона?

Нет, с этим художником нельзя говорить о серьезных вещах.

За тысячелетия скитаний по земле он окончательно утратил связь с реальностью. Если в течение вечной жизни мозги высыхают, покрываясь плесенью, то Ита не хотела бы настолько долго влачить жалкое существование.

– Он может быть кем угодно. Главное – волчица понимает: это ее последний шанс. После того как жертва будет поймана и съедена, жизнь кончится. И поэтому на уровне подсознания хищница осознает: чем дольше будет жить добыча, тем дольше протянет и она сама.

– Ты странный.

– Почему?

– Потому что думаешь не так, как обычные люди.

– Зачастую люди вообще не задумываются над своими поступками. Я-то как раз обычный, а вот ты – нет.

– Истории про голодных волчиц говорят не в твою пользу.

Толинель не счел нужным прореагировать на последние слова, оставив без внимания откровенную насмешку.

– Кстати, тебе известно, почему Сарг отдал стрелы судьбы одержимой ненавистью лучнице? – Художник неожиданно переключился на другую тему.

– Нет. Хотя уверена, у него имелись веские причины. Просто так никто не разбрасывается древними артефактами.

– Да, основания были. Он рассчитывал, что ты остановишь Хрустального Принца.

– Сарг отдал стрелы в нужные руки. Только непонятно, чем ему так насолил этот предатель.

– Лично ему – ничем. Но он может раскачать лодку…

Все это уже было. Причем неоднократно.

– Я устала от твоих бесконечных историй о накренившемся мире. Неужели нельзя придумать что-нибудь более интересное?

– Никто ничего не придумывает.

– Ладно.

Ита поняла: ненормального художника не переубедить.

– А кроме лодки, имелась другая причина?

– Гибель мира для тебя недостаточный повод чтобы…

– Достаточный, только слабо верится, что простой человек способен на свершение, недоступное даже богам.

– Боги существуют благодаря вере обычных людей. С утратой веры они погибнут.

– Вот так просто?

– Скорее уж сложно.

– Ладно. Не будем углубляться в темные дебри твоей непонятной философии, лучше объясни, как этот ублюдок может раскачать лодку?

– Во все времена существовали герои и антигерои. Первые совершали подвиги, вторые творили ужасные злодеяния, одно упоминание о которых приводило в ужас. И те и другие вписывались в четкую картину мироздания, не нарушая закона всемирного равновесия. Но рано или поздно должен был появиться, так сказать, нейтрал – тот, кто не будет героем или антигероем.

– Ты хочешь сказать, что жалкий трус и предатель и есть этот самый «нейтрал»? Не слишком ли много чести для обычного ничтожества?

– В древнем пророчестве сказано: «Когда боги, устав от вечной жизни, начнут войну, пожирая друг друга, появится человек, способный уничтожить мир. Он не будет ни добрым, ни злым, ни плохим, ни хорошим. Ни героем, ни демоном. Он будет нейтральным. Серый цвет сочетает в себе белый и черный. Этот человек будет серым».

Одно из двух – либо Толинель окончательно спятил и все это придумал, либо и вправду являлся посланником Сарга, и тогда… Не исключено, что в его словах имеется некий смысл.