Сергей Коротков - Мы — сталкеры. В прицеле неведомого. Авторский сборник

– Что делать, понятно, – сказал Вениамин. – Подскажи, что соврать взбешенному народу, а то волнения нешуточные.

– Мы – жертва непонятного эксперимента. Американского, конечно же. На нас испытали новое секретное оружие! Вспомните Тунгусский метеорит, Чернобыль и еще что-нибудь. Вон, сколько шакалов вьется, кровь нашу почуяв! К слову, они и правда вьются, им на западе ведь тоже интересно, что у нас за ЧП. Поймайте парочку шпионов, устройте публичную порку… Слушай, не мне вам рассказывать, как пудрить мозги быдлу.

– И еще вопрос: когда ты закончишь подчинять бессмертных? А то они лезут и лезут. Умирают, и по новой штурмуют наши рубежи. У меня люди с ума сходят!

– Братишка, вот я и говорю, что Коваль – *censored*, он сталкеров науськивает…

– Вот, только что доложили: из леса выходят женщины. Много красивых женщин. Приказ есть – стрелять по всему, что пытается покинуть Зону. А они не могут, понимаешь? Не могут убивать женщин, – он махнул рукой. – А… тебе-то человека убить, что муху прихлопнуть. Так когда закончишь с бессмертными?

Фрайб поджал губы и побледнел. Мальчик не любит, когда им командуют, ничего, придется привыкать.

– Сейчас там хаос, и сложно…

– Меня это не волнует. – Сакарчук постучал пальцами по столу. – Мне позвонили сверху и приказали навести там порядок в течение недели, чтоб запустить туда журналистов и успокоить народ. Так что если не справишься, проблемы будут у всех. Кстати, ты когда будешь работать над проектом «Новая реальность», который вчера обсуждался?

Фрайб сел, скрестил руки на столе и посмотрел в упор. Сакарчук выдержал его взгляд и добавил:

– Чтобы держаться на плаву, надо играть по правилам, даже когда они тебе не нравятся. И гонора поменьше, мне все равно, а кое-кто из тех, кто повыше должностью, может обидеться.

Фрайб порозовел, откинулся на спинку стула и спросил, закидывая ногу за ногу:

– Чем прикажете заниматься?

Сакарчук ответил:

– Наводить порядок в Зоне. Но кое-кому хотелось бы, чтоб ты занялся проектом: у одного очень влиятельного человека мама при смерти.

– Рай первого уровня для безвременно почивших власть имущих. Рай второго уровня с меньшей проработкой деталей – для граждан второго сорта. Быдлу, естественно, там нет места. Нет! Есть, если быдло продает себя в посмертное рабство. О! Можно разработать персональный райчик для питомцев: собачка – сто тысяч, кошечка – тридцать, хомяк – штуцер…

Зазвонил телефон, и Сакарчук потянулся к трубке, говоря:

– Лев, хватит паясничать, работать надо.

Фрайб неторопливо поднялся и, пока Сакарчук выслушивал о бедах, обрушившихся на головы военных, продолжил:

– Тюрьма для тех, кому отсидеть срок не хватит жизни… Ты распорядись насчет вертолета, хорошо? И займись поисками Артюхова и компании. Начальству передай, что будет им рай для старушек и собачек, уж оцифровка – не проблема. Все упирается в создание реальностей.

– У тебя срок – неделя, – напомнил Сакарчук, прикрывая трубку рукой. – Неделя – это край, запомни. Лучше поторопись.

Москва. Артюхов

Утром Артюхов первым делом вышел на балкон. Он смотрел на далекий сосновый лес за сотами новостроек, подставлял лицо солнечным лучам и пытался впитать тепло. В этом году выдалось затяжное лето, жаркое, но не знойное. Пекло понемногу начало слабеть, листья – желтеть…

Возвращаться к работе не хотелось. Он уже выстроил «скелет» программы, осталось самое сложное – добавить «мясо». Зону они создавали с Фрайбом плечо к плечу, и даже жена не знала, что ее муж – разработчик технологий будущего. Перед журналистами он разыгрывал глуповатого выходца из «быков». Теперь все маски отброшены к чертям, ведь мир несется в бездну.

Надо выбить Фрайба сначала из Зоны, потом устранить физически. Наверняка есть способ, следует над этим хорошенько подумать. Умывшись, он уселся за работу, но долго не мог сосредоточиться – болели глаза. К тому же вчерашняя пицца уже переработалась, и нечеловечески хотелось есть, да и мозгам глюкоза нужна – на холостых оборотах долго не протянешь.

Артюхов пообещал урчащему животу, что завтрака он не дождется, придется терпеть до обеда, и снова уткнулся в экран. Живот внял и успокоился.

К обеду желудок вспомнил о том, что его обещали покормить, и разволновался. Пока его громкие причитания не привлекли соседей, Артюхов решил купить самые необходимые продукты.

В старом панельном доме не было консьержа, значит, можно идти в магазин без страха, что на тебя настучат ментам. Но все равно возле двери Артюхов замешкался, повязал бандану и надел очки, посмотрелся в зеркало. Ничего, сойдет. Даже если его портреты развешаны по всему городу, сейчас он небрит и брутален.

Да и фотороботы – скорее проформа. Люди через минуту забудут лица, чтобы найти сходство, надо стать рядом с фотороботом и усиленно привлекать к себе внимание. К тому же обычно он на фото неузнаваем, так что не стоит бояться.

В лифте с высохшими лужами воняло кислятиной. «Оторвался ты от народа, Игнат, – подумал Артюхов. – Вкуси же истинной жизни!»

Перед выходом из подъезда он ощупал карманы, проверил ключи – на месте. Нажал на кнопку – дверь с писком отворилась. По привычке он поискал взглядом «хаммер», плюнул на асфальт. Нет у него теперь машины, и зовут его… Действительно, как? Сумка с документами дома, деньги-то хоть взял?

Три тысячи обнаружились в кармане джинсов. Интересно, хватит, чтобы купить колбасы, хлеба и молока? На ресторан бы точно не хватило, а сколько стоит еда, он понятия не имел – в магазине лет двадцать не был, но люди жаловались, что все дорого.

Магазин находился в цоколе новостройки, что напротив.

Состоял он из двух комнат: маленькой, где продавались сигареты и спиртное, и большой. Артюхов уставился на витрину, где лежали колбасы разных видов – и копченые, и вареные, и сардельки, и сосиски, прищурился, чтоб разглядеть цену, и рассмеялся: четыреста рублей за килограмм! Воодушевленный, он обратился к явно деревенской девочке-продавщице со стрелками а-ля Клеопатра и ярко-розовыми губами:

– Дайте мне кило докторской, нежирное молоко, белый хлеб кирпичиком, – он говорил, а девушка доставала продукты и выкладывала их на прилавок. – Копченки полкило, пачку масла… Не эту, большую. Да. Сыр голландский, средний кусок. Чай, кофе, ватрушку с чесноком и, пожалуй, все.

Девушка озвучила мизерную сумму и добавила:

– Пакет нужен?

– Давайте.

Продавщица зашуршала целлофаном и принялась складывать продукты, добавляя: