Владимир Чистяков - Несносная Херктерент
— Вижу, не слишком близко. Её сестра куда эффектнее смотрится.
Хорошо, что день морозный, и соправитель не заметил предательской красноты на щеках сына. Хотя, скорее, всё прекрасно заметил, но мудро промолчал.
— Внешняя эффективность — далеко не самое важное. Но весьма немаловажное. Ты весной заканчиваешь школу. Она тоже не вечно школьницей будет.
— Отец, я не собираюсь думать о семейной жизни до окончания войны, — сказал Яроорт со всем холодом, какой мог позволить в общении с отцом.
— Молодость… Я хоть слово о семье сказал? Но думать о будущем надо всегда. Её неплохо бы было видеть в друзьях Нашего Дома. Дети частенько обожают общаться с теми, кто не слишком нравится матерям.
Девочка — потенциальный лидер. Вожак. Это будет весьма талантливый управленец. Крайне желательно, что бы она осталась в дружественных отношениях с Нашим Домом. А возможно, в будущем и вошла в него.
— Отец. У тебя два сына.
— Для посторонних. Ты отлично знаешь, Яроорт. На деле у меня есть только ты. Твой брат…
— Я все знаю, отец.
— Ладно. Ты и сам знаешь, в Великий Дом можно попасть не только путем брака.
Я и сам был молод. В твои года, пожалуй, тоже смотрел бы только на старшую сестру. Но я не молод. Мой совет — не теряй из виду младшую, и следи, что бы она не потеряла тебя.
— Да куда они лезут!? — полковник даже вскочил. — Там же минное поле! Разведку было не провести?
— Полковник, они же дети!
— На той стороне тоже не взрослые!
Заляпанных краской пехотинцев с каждой минутой все больше.
Возле прошедших почти половину расстояния вдруг поднялись столбы желтого дыма, а с мирренских позиций взлетела зеленая ракета, означающая, что предпринята газовая атака. Дым совершенно не ядовит, но посредник — химик немедленно отправил в тыл ещё пару десятков человек, позабывших надеть противогазы.
Вышедшие из дыма набрели на минное поле. Да ещё с боков по ним ударили замаскированные пулемёты. Стон зрителей чуть ли не громче стрельбы. Посредник выпускает белую ракету, означающую полное уничтожение подразделения.
Над позициями поднимается какой-то гул. Сначала тихо, потом все громче и громче. Кажется, он даже перекрывает грохот пулемётов. Весёлая песенка из предвоенного мирренского фильма. Незамысловатый сюжет, незамысловатый мотивчик. Зато известен всем.
На бруствере появляется маленькая фигурка. Размахивает пистолетом в сторону топчущихся грэдских цепей. Что-то кричит таким знакомым голоском. На бруствере появляется вторая фигура. Третья. Пятая. Двадцатая. Миррены поднялись в контратаку.
Впереди — словно чудовища из сказок. Белые каски — тарелочки, маски с круглыми глазами, кирасы, немного не доходящие до колен. Бойцы штурмовых групп — своеобразный символ мирренского пехотинца.
Раздаются свистки офицеров, и миррены снова поднимаются.
— Да что там творится? — снова недоумевает директор.
— Где?
В указанно направлении — один из самых рослых "мирренов". Идёт с пулемётом на плече. Останавливается. И не снимая пулемёта с плеча, дает очередь. Рукоятка с курком за спиной!
— Как он это делает!?
Полковник усмехнулся улыбкой старого разбойника.
— Мы тоже такое делали! У дульного среза ставили второй спусковой механизм, соединенный тягой с первым.
— Они-то как до такого додумались? Они же не старые окопники, вроде вас!
— Да там ничего сложного, если мозги применить. В любой оружейной мастерской такое можно сделать! Они ничуть не глупее нас!
— А мы вот не слишком умны оказались, раз им скоро придётся заниматься тем же, чем и нам…
"Коты" скандируют, словно на спортивном матче "Херк-те-рент". "Кошачью" считают полувоенной школой, и знатоков, сообразивших, что в отбитой атаке "виноват" в первую очередь, командир мирренских саперов, хватает. За "мирренов" "коты" болеют из вредности. Если на межшкольных соревнованиях в спортивных дисциплинах они почти всегда обходят "сордаровцев", то по всему остальному, "сордаровцы", уделывают их. Ну, вот и представилась возможность поквитаться с умниками. Пусть и чужими руками.
Сюжет откровенно начал буксовать. Над высотой 89,6 несмотря ни на что развивается мирренский флаг. История явно решила пойти альтернативным путём.
Кто-то догадался поставить у громкоговорителя патефон, и теперь над укреплениями раздаются бравурные мирренские марши.
"Коты" то и дело орут "Херк-те-рент". Некоторые уже успели вымазать лица чёрным. Все знают, что Марина обожает этот цвет. К тому же Чёрная Змея- герб Еггтов.
Марш смолкает.
В настороженной тишине над полем раздается усиленный динамиками львиный рык.
Коты скачут как обезьяны и восторженно орут.
Как бы то ни было, а надо атаковать снова.
С одной стороны, "резервные части" довольны, что пойдут в атаку (ещё несколько часов назад они и не надеялись, что им удастся повоевать), но с другой — количество хмурых "убитых" в перепачканных комбинезонах наводит на грустные мысли. Да ещё посредники раздавали раненым стандартные карточки с учений, где памятка для "раненого" звучит примерно так: "Вы лежите неподвижно, помогать работе медперсонала не можете".
Песня. В ответ на мирренскую раздается знаменитая "Песня сотой дивизии". Хотя пишут — музыка и слова народные, все знают — в народ песню запустил император.
Чистый и звонкий голос. Софи поднимается. В руках — знамя. Каски нет, волосы развеваются.
Шла дивизия вперед,
Что бы с боем взять Поморье,
Белой армии оплот…
Мирренов иногда зовут "белым" — за цвет мундиров гренадер Тима I и парадной формы нынешних гвардейцев.
Большинство мин уже сработало. Песню подхватывают. Гул нарастает.
— Что она делает?!
— Она здесь почти императрица. В неё не станут стрелять.
У самой траншеи Софи зацепилась за растяжку и получает заряд красной краски прямо в грудь. Картинно оседает на снег, не выпуская знамени. А песня гремит. С нарастающим гулом, словно сокрушающий скалы морской прибой накатывается на позиции.
Этих дней не смолкнет слава,
Не померкнет никогда!
Психическая атака возымела успех. Под радостный вопль знамя сброшено на землю. И водружено то самое, что выпало из рук "убитой" Софи.
Выискивают по дотам уцелевших. Трое забегают в непроверенный дот. Секундой позже — громкий хлопок, из амбразуры и из-за дверей валит разноцветный дым. Вскоре вываливаются эти трое и выволакивают четвертую — в ней далеко не сразу опознают Эриду.
Все с ног до головы в пятнах краски. Черной, желтой, зеленой, красной, а также неизвестных в природе оттенков. Посредники тут же объявляют всех четверых убитыми, заодно интересуются, что произошло. Оказалось — Эриде оружия так и не дали. Оставили сидеть на складе боепитания. Когда УР прорывали, она догадалась схватить гранату и хотела кинуть в вошедших. Получилось. Почти.