Вадим Денисов - Спасатель
У меня нет ни малейшего желания влипнуть в переплёт из-за горячности молодых оболтусов, желающих побыстрей помахать мечами.
— Садись! Теперь ждём, не шевелимся. Не менее восьми минут.
— Зачем так долго, учитель? — Джай самый взрослый, он чаще всех вопросы и задаёт. И тоже торопится.
Перед решающим сражением северные народы Енисея всегда высылали вперед разведчика. У всех народов обнаружение и убийство такого Главного Разведчика являлось символом будущей победы — его кровью мазали полозья военных нарт перед битвой. В последней эпохальный битве под озером Туручедо, зафиксированной исторически, разведчику сводного отряда самоедов удалось ускользнуть, что ненцы, противники самоедов, посчитали шибко дурным знаком… И проиграли решающее сражение, определившее судьбу земель, по площади равных трём территориям Франции.
Так что, мне было, у кого поучиться, остались ещё старики.
— Если наблюдатель что-то заподозрил вдали, он вскинет бинокль и будет пялиться в подозрительное место. Но не более пяти-шести минут. Почувствовал тревогу — непременно станет осматривать и другие участки. Если же что-то просто привлекло внимание, без оценок, то большей длительности ему "в одну точку" не выдержать, это только в книжках так глядят в оптику, часами. Понятно?
— Поняли, учитель.
— А потому, если вы за первые минуты шевельнётесь, то он вас сразу срубит и рёв поднимет на всё стойбище. Выждете дольше — он уберёт взгляд, двинетесь дальше.
Казалось бы, прописные истины. Только вот, очень мало кто такую простую практику использует. Ибо от природы люди оторваны, Властелины, чё там…
По-первости гуркхи всё старались украсить себя ветками, сучками и кусками пней. Забираясь на дерево, они настойчиво пытались сесть на сук, явно видимый противнику в профиле, а не на тот, единственно нужный, что спрятан за стволом. Ужас… Ещё они большие любители бегать, пригнувшись, а это — визуальный паспорт-идентификатор явного врага. Кто ещё будет перемещаться в такой вражьей ракообразной позе?
Тренировались мы в специальном, безопасном месте, задолго до подхода к объекту остановившись на подходящем бережку, где я определил "тактическое поле".
— Встали все. Направление — на воображаемый объект. Пошли колонной, вбок не вываливаться, наблюдатель, если уж и заметит, то только один силуэт, а не кучу.
— И одной пулей по нам врежет, издалека проткнув всех сразу, — не выдержал Биш. Это характер. Его брат, Хар, вообще молчит.
— Какой такой пулей… Много тут у вас стрелков водится, способных с семисот метров первой же пулей вообще попасть в цель? Он видит один силуэт: идёт человек по лесу, приближается. Что ему делать? Нужно разбираться, что там за странник вдали гуляет. А вот если увидит цепь… Простые люди, почему-то, цепями по лесам не ходят. Даже если вы присели и притаились, это для наблюдателя ещё не повод начинать пальбу. Будут следить или вышлют группу — появляются возможности и шансы. А по цепи сразу врежут. Остальные подключаться на автомате. Так что, вперёд, на подходе расползётесь…
Потом мы начали разбираться с "пулей". То, что становится понятным простому мотострелку после первых же ночных стрельб на полигоне и первого же полевого выхода с учениями, парням, прошедшим у своего главаря SAS-обучение, почему-то было неведомо. Я зарядил карабин трассерами.
— Смотрите, до одинокого дерева восемьсот двадцать метров.
Ба-бах! Ба-бах!
— Видите, сколько времени летит пуля? Далеко не мгновенно, вполне можно успеть. Просто упади после вспышки, сразу же. Только не бегать в стороны! Вероятность бокового сноса пули всегда куда выше ошибки по высоте точки прицеливания. Пыхнуло — падай.
Сначала не поверили.
Я опять принялся за рассказы.
У тунгусов, по мере освоения основных стрелковых упражнений, и в сочетании с постоянной охотничьей практикой, мальчиков начинали учить особым умениям. Стрелок-тренер располагался в сотне метров от ученика и выпускал тупую деревянную стрелу. Поначалу ученику нужно было просто уклоняться, потом — отбивать снаряд в сторону, а после — ловить стрелу в полёте. Постепенно дистанция выстрела сокращалась, а самые умелые и ловкие достигали таких высот, что в них было невозможно попасть с двадцати метров. Практиковалось и дуэльное упражнение типа стрельбы через костёр, когда соперники сидели по разные стороны жаркого костра, пламя и горячий воздух искажали силуэт противника. Тренировка велась тупыми стрелами, через костёр же, а сидячее положение обучаемых исключало возможность их эффективного маневрирования — стрелы противника нужно было отбивать или ловить.
— Зачем вы заранее забиваете в голову вредную мысль, что сами не сможете научиться подобному? Просто поймите, что у баллистики на всё есть своё время, и никакого мгновенного волшебства…
Ладно, ещё полчаса, и можно будет выдвигаться к настоящему объекту. Ребята умелые, физика у парней зверская, работать могут часами.
Не скрою, я и подглядывал, выбирал годное и ценное. С удовольствием наблюдал за работой кисти, когда Биш рубил своим кукри ствол деревца, позавидовал, когда увидел, как братья с разбега запрыгивают на большой вяз. Многое они умеют, но…
Есть и ещё одна большая проблема, с которой, как уже стало ясно, мне нипочём не справиться. Гуркхам непременно нужно столкнуться с филиппинцами в рукопашной, хоть на каком этапе, хоть самую малость — бзик у них такой, и старые счёты, сравнение клинков, у кого длинней.
Напрасно я убеждал вставших на преступный путь огольцов, что всё решала и решает по сей день "длинная рука", рассказывал им про копья и луки, современные "томагавки" и удары авиации. Описывал групповой лучный бой северных и таёжных народов, где никто не собирался в лобовую кидаться друг на друга и устраивать свалку. Малочисленные народы Севера отлично понимали, что всё решает оружие дальнего боя — луки и копья. Мечи, секиры, боевые топоры и ножи вообще никогда и ни у кого не были оружием определяющим, тем более, на Севере. Сказывался и дефицит железа. Большинство имеющихся мечей у простых воинов были изготовлены из бедренных костей лося.
Правда, практиковалось метание боевого топора, что нашло отражение в современных "северных спортивных дисциплинах" — на празднике День Оленевода, например, можно понаблюдать. Вполне естественно, что в реальном бою никто не собирался швырять в противника настоящие сверхдефицитные железные топоры — бойцы использовали особым образом обточенные куски дерева, отчасти напоминающие бумеранг, аналоги мы видим у северо-американских индейцев — в прототипах томагавков.