Олег Рыбаченко - Крымская война - батальона ДНР (СИ)

  - Мое погоняло "Крендель", а тебя как кличут.

  Олег немного смутился. Поначалу его звали просто сынок, затем когда он стал оруженосцем у Светланы Маугли. Но после его успехов в стрельбе из винтовки прозвали за глаза Рыбанатором. Но все эти клички в блатном мире не слишком уместны. А школьные погоняло тем более. Так что более-менее приемлемая кликуха...

  - Я снайпер! - Ответил Олег и протянул руку.

  Оба пацана крепко пожали друг другу руки. Рыбаченко даже немного удивился, ладонь у юного воришки мозолистая, что вроде бы не должно... Ну приблатненный кажет не работает - ему это западло!

  Олег похлопывая по щекам приводя в сознание своего битого визави спросил у пахана. Крендель со вздохом ответил:

  - Нас выводят на работы. И я как старший по камере должен показывать пример остальным иначе... Уж больно в этой тюряге карцеры галимые, а еще могут и в ящике запереть!

  Олег кивнул новому товарищу:

  - Это понятно! Но сейчас вы я вижу отдыхаете...

  Крендель с улыбкой заметил:

  - Как раз англичане в городе - делегация у этих джокеров... Не хотят чтобы дети в лагерных пижамах глаза иностранцам мозолили. А завтра погонят грузить щебень и разгребать завалы...

  Олег радостно улыбнулся:

  - Тем лучше и погода для и работы отличная и когти порвать будет проще!

  Крендель погрозил новичку пальцем:

  - Не дури. Тут очень хорошие псы у охраны караула, да и местные как правило нас сдают, а беглецов ловят и в ящик...

  Рыбаченко захотел уточнить:

  - И что ящик? Гроб это?

  Крендель надул себе щеки:

  - Хуже...Типа узкого шкафа с гвоздями. Можно только стоять, а чуть шевельнешься и острые кривые гвозди в тебя будут колоть. Меня Боженька миловал, но те кто там стоял. Они растерзанные после этого как стаей шакалов - ни одного живого места. Типа ада?

  Олег надул щеки представив себе подобную пытку и неуверенно спросил:

  - Это в НКВД такие придумали или немцы?

  Крендель тоже неуверенно махнул рукой:

  - Кто его знает... Немцы при оккупации такую пытку использовали, но бают ящик появился еще в тридцать седьмом году!

  Олег отмахнулся, заметив:

  - И та власть и та людоедская!

  Пришедший в себя визави пожал руку своему обидчику. В этом высоком было что-то кавказское в чертах лица, и под нуль срезанных черных волосах - от которых череп отсвечивал синевой. Крендель же выглядел по европейски, и светлые наголо обритые волосы уже успели чуть-чуть отрасти коротким ежиком. Он староста камеры, Шамиль - это тоже погоняло его первый помощники.

  Оба мальчишки по уголовным статьям и приблатненные, а все остальные мелкота. Большая часть вообще виноваты лишь в том что их родители оказались пособниками фрицем, или даже просто подозревались в пособничестве. Плюс мелкие воришки, или даже обычные сироты беспризорники, которых чекисты вместо детских домов заперли в каталажку - чтобы увеличить общее количество арестованных и показать что мол они хорошо работают.

  Так что камера попалась относительно тихая - утомленные прежними дня с тяжелой работой, дети отсыпались, а новый триумвират развлекался игрой в карты. Точнее еще некоторых пускали за стол. Игра шла по разному - но особо играть было не на что. Шмонали тут очень часто, запрещали иметь что-то свое. Единственно выдавали пару папирос этой блатной двойке, что следила за порядком в камере.

  Нож спрятать очень трудно. Нары голые, без щелей словно в бараках, да и какой-то хитрый прибор у чекистов появился - железо чувствует. А если нож и найдут, то всю камеру жестоко накажут. Кроме того Крендель шепнул, что кто-то из малолеток обязательно будет стучать на них в НКВД, так что следует осторожнее выражать, по поводу советской власти.

  Так игра шла больше на щелбаны или фофаны, а так же, но реже отжимания.

  Светлана кое-чему научила Олег в карточных играх, но не до уровня профи. Юные паханы тоже что-то умели, но разумеется невиртуозно. Так что царил примерный паритет.

  Поставить на кон разве можно было только пайку, но она и так скудная, а пара смотрящих камеры получала еще и дополнительный паек - как бригадиры. Для поддержания физического существования этого хватало. Плюс кое-что могли передать им с общака. По негласным правилам - нельзя было передавать спиртного, кроме редких случаем праздников - типа первого Мая или нового года. Сигарет тоже не больше трех раз в день. Но зато попадал при подогрева и колбаса и американские консервы.

  Не слишком часто - так и общак не резиновый и сошки Крендель с Шамилем мелкие.

  Но то что казенная пайка маловата Олег Рыбаченко быстро почувствовал.

  Кормили тут два раз в день. Давали небольшую из опустошенных консервов миску супа. Обычно пустой, крапивный силос видимо немецких запасов, и по четыреста грамм хлеба. Всего получалось на сутки восемьсот грамм - причем хлеб с примесями лебеды, отрубей и даже опилок. Суп в котором не жиринки и в лучшем случае кроме крапивы один капустный лист плавает.

  Ну и чай без сахара, правда довольно крепкий - почти чифирь.

  С голода не умрешь, но учитывая что нужно вкалывать от рассвета до заката, явно не хватает.

  А на ужин им и бурды не дали, так не работа. Обошлись одним черствым хлебом. А воду Крендель разлил им из бочонка.

  Олег который хоть и воевал, но питался всегда хорошо, как-то не переварил хлеба с отрубями и передал свою пайку самому худом - настоящему обтянутому кожей скелету мальчишке. Чувствовал себя мальчишка очень отвратительно. Сталинский режим который ребенок в своем воображении рисовал таким возвышенным и романтическим оказался зверским и издевательским. Правда конечно и восемьсот грамм хлеба и на свободе немало. Крендель впрочем сказал, что тем кто не работает снижают пайку до трех сот. И особо жаловаться на еду смысла нет - все вокруг голодные!

  Некоторые даже в камере немного отъелись...

  Перед сном Крендель решил проверить новичка на уровень сообразительности и задал ядовитый вопрос:

  - Какую бы ты выбрал цифру: пять или шесть?

  Олег Рыбаченко как отличный ученик в школе хотел было выпалить пять, но перехватил жест мальчика показавший - вопрос с подвохом.

  - Надо подумать! - Ответил заключенный.

  Вот действительно это наверное вопрос с прописки: пять или шесть?

  Обычно новичок хоть сказать - пять. Шесть обозначает шесть и это знают все. Пять же лучшая отметка в школе, а значит... Но на воле у людей так. А у блатных? Пять... Очко называют пятой точкой, значит и это очень плохо предложение. Выходить и...

  Неожиданно в голове у Олег сложилась рифма:

  - И шесть и пять - это надо знать!