Александр Маркьянов - У кладезя бездны. Часть 4

В семьдесят девятом — был раскрыт еще один заговор, продолжение первого

В восьмидесятом — началась война…

— Постойте-ка… — я не мог в это поверить — так, по-вашему, Мануэль Альварадо связан родственными корнями с европейским дворянством? Этого быть не может!

— Еще как может… — сказал барон — вы просто плохо знаете историю этих мест, сударь. То, что произошло в Мексике… результат целой серии досадных случайностей и недопустимых просчетов. В одна тысяча восемьсот сорок шестом году североамериканские войска вторглись на территорию, принадлежащую Мексике, и захватили большую ее часть, больше половины территории Мексики отошло североамериканцам. Эта страна, противопоставлявшая себя европейскому концерту держав, все больше и больше беспокоила европейские правительства. Но Испания была слаба, а остальные — больше были заняты разбирательствами друг с другом. В самой Мексике — несколько лет продолжалась гражданская война между либералами и консерваторами, консерваторы выступали за Мексиканскую Империю, либералы — за Мексиканскую республику. Победили либералы, которые ввели мораторий на выплату внешних долгов Мексики. Одновременно с этим, в тысяча восемьсот шестьдесят первом году в самих САСШ началась гражданская война, что ослабило эту страну и сделало невозможным ее вмешательство в мексиканские дела. Тогда Британия и Франция при поддержке Испании предприняли вооруженную интервенцию в Мексику, с целью учредить монархию и поставить монархом Максимилиана Первого, брата Императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа, супругой которого была бельгийская принцесса дома, связанного и с Англией и с Францией…

Это я знал… Слабым звеном в цепи оказался Наполеон III. Которого Бисмарк величал: «Непризнанной, но крупной бездарностью». Родившийся ублюдком[54], с детства якшавшийся с революционерами, воспитанный террористом, избранный президентом, но оставшийся на троне монархом, заразившийся наполеонизмом и предпринявший несколько попыток государственного переворота, один из немногих монархов, который попал в плен к врагу, этот человек заложил основы страшного поражения 1918 года, закончившегося ликвидацией Франции как государства. Что показательно — когда Германия освободила его, он выразил желание уехать не куда-нибудь, а в Англию, где умер и был похоронен. С Англией же рука об руку — он послал войска в Крым. А в Мексике — он просто предал. Сын его, провозглашенный Наполеоном IV и вовсе погиб на британской службе, в стычке с зулусами. У него были какие-то планы в Европе (планов у этого человека всегда было громадье) и он в критический момент просто вывел из Мексики французский экспедиционный корпус. Это привело к поражению монархистов в Мексике, Максимилиан I был пленен республиканцами, судим и вместе со своими генералами расстрелян. Это привело к нескончаемой череде диктатур и переворотов, страшной третьей гражданской войне, принятием полукоммунистической конституции, наплыву троцкистов, анархистов, подонков всех мастей. И, к началу нового тысячелетия — к полному распаду мексиканской государственности как таковой. То, что сейчас было в Мексике — было чем угодно, но не государством.

… Вы, как аристократ и дворянин, должно быть, знаете, вам не нужно объяснять, сколь сильны узы общности в европейском дворянстве. И вам, наверное, известно, что такое майорат, верно?

— Система, при которой все переходит старшему сыну.

— Верно.

— У нас в России такого не было.

— А здесь было. Младшие отпрыски знатнейших родов не могли проявить себя иначе, чем либо на службе либо в колониях, от родителей они не получали ничего. Британские аристократы отправлялись на индийский субконтинент, европейские — либо на службу вашему Императору, либо в Мексику. В числе прочих — отправился и некий Луиджи ди Марентини, младший граф ди Марентини. Ему удалось не попасть в число тех, кого расстреляли на холме Колоколов[55], и тех, с кем расправилась взбунтовавшаяся чернь после этого. Он стал священником, божьим человеком — и люди не убили его. В числе потомков Луиджи ди Марентини, давно породнившегося с мексиканцами и сменившего фамилию — Мануэль Альварадо, крупнейший среди наркогангстеров Мексики. Он и сам не прочь создать империю и стать императором — вот только тогда ему нужны были трансграничные банковские каналы для того, чтобы расширить свой наркобизнес. И в то же время его дед был примасом Мексики, Альварадо никогда не терял связи с Ватиканом. Точнее — с тамплиерами, как тайной властью в Ватикане. Сейчас, их магистр — кардинал Алессандро Антонио да Скалья.

— А кем Альварадо приходится Луиджи ди Марентини?

— Правнуком.

— Антонелла Полетти?

— Это его дочь. Внебрачная. Он спрятал ее в Италии под своей старой родовой фамилией, чтобы она не была целью. Но она выросла — и он понял, как можно соединить два континента.

— Ваша супруга, баронесса Микелла Полетти? — я уже догадался.

— Она мне не супруга — вздохнул барон — это дочь Антонеллы

— От кого?

— Не знаю.

Врешь, гад. Но пока замнем.

— Кто ее прислал?

— Сами не догадались? Папа.

Да…

— И ваш отец взял тогда деньги у мексиканской наркомафии…

— Мой отец был слабым — сказал барон Карло Полети — слабым, как… обычный человек. Он не нашел иного выхода…

— А какое в целом отношение имела к этому мафия?

— Какое… Насколько я знаю… вы приняты в этой среде. Вы думаете, что система создана под Альварадо? Да нет, конечно. Все это делалось и до него… просто с этого момента через систему пошли по-настоящему большие деньги. До этого — всю систему контролировали сицилийцы, она и была создана под них. Наркотики, воровство на подрядах, коррупция. Тогда еще на наркотиках нельзя было заработать такие деньги, как сейчас. Все это — шло через Банк Ватикана, но было одно «но». Между европейцами и латиноамериканцами было четкое разделение относительно того, кто и чем занимается. Латиноамериканцы культивировали коку, делали кокаин и продавали его в САСШ, в Европу — шел только тоненький ручек. Сицилийцы — контролировали поток героина, единственно, где они не пересекались — это британская метрополия, там были свои… порядки. Но Италия… Если бы сицилийцы узнали про то, кто взял деньги от латиноамериканцев — в наказание они убили бы и его и всю его семью. Мой отец знал это, но он не мог отказать и Луне… у нее была какая-то защита, у моего отца и у меня — нет. Он предпочел самое простое. Если его не будет — некого будет шантажировать. Некому будет угрожать. Я перед Луной — никаких обязательств не имел…