Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП)

Несмотря на то, что воздух вокруг него пронзали вспышки огня, и случайные пули рикошетили от древнего керамитового доспеха, кастелян понял, что настало время последнего боя роты против зелёнокожей угрозы и что гораздо важнее, он понял, что лучше сплотить рыцарей для последней отчаянной защиты, чем пытаться тонко маневрировать. Время манёвров прошло. Они обречены, все они обречены, но они могут дорого продать свои жизни.

— Воины Солемна! — зазвенел его голос в воксе. — Мы не должны страшиться зелёнокожей мерзости. Разве могут наши усилия оказаться напрасными, если мы избранные Императора и Его самые набожные слуги? Воины Адептус Астартес — вот истинное воплощение страха! Разве не сказал наш благородный предок Рогал Дорн, что сто космических десантников стоят тысячи любых иных верных Империуму солдат?

Кастелян неожиданно замолчал, прицелился из плазменного пистолета и выстрелил ревущим грязно-синим шаром жидкого огня в толпу мчавшихся орков. Расплавленная плоть слезала с костей подыхавших ксеносов.

— Нам не о чем сожалеть. Нам не нужно задумываться стоит ли наша жертва смерти или нет, — продолжал всё громче Герхард. — Мерзкие зелёнокожие увидят, что дорого заплатят за нашу гибель. Заплатят своими трупами. И разве есть что-то благороднее, чем погибнуть на службе Взошедшего на Трон Земли?

Пока кастелян говорил, ещё больше диких орков выбежало на поляну. Неужели они никогда не закончатся? В глазах возмущённых Храмовников их постоянное присутствие на мирах королевства было вечным оскорблением Его Императорского Величества.

— И им не будет пощады, потому что мы пожнём ужасную месть, как и наши братья, что придут после нас и снимут жатву головами инопланетных вожаков. За Императора, за примарха, за лорда Сигизмунда и за Солемн! — взревел Герхард.

— Без пощады! Без сожалений! Без страха! — прокричали рыцари роты боевой клич ордена. Он звучал по всей галактике, где бы ни побывали флотилии крестоносцев в течение самой долгой священной войны за всю славную десяти тысячелетнюю историю Империума. Прямо над головами космических десантников раздался оглушительный взрыв, подобный неистовому раскату грома. Это был звук выстрела из ракетной установки, точнее из нескольких установок.

И затем новый шквал огня обрушился на поляну, потрескивая зелёными дугами молний, оставляя позади себя жирный чёрный инверсионный след ископаемого ракетного топлива. Даже бесстрашному Герхарду пришлось укрыться за большим поваленным стволом.

Круша всё на своём пути, вытаптывая подлесок металлическими сапогами и неуклюже продираясь на очищенную от деревьев поляну, показались новые зелёнокожие. Вот уж кого Кольбер совсем не ожидал увидеть вместе с племенем диких орков.

Да, в конечном счёте, все они были дикарями, но некоторые из вновь прибывших были “улучшены” с помощью примитивной бионики. В орочьих ордах бионика встречалась довольно часто, но у новых врагов ржавой металлической аугметики оказалось больше чем зелёной плоти. В Магос Биологис их называли киборками.

Откуда они взялись, изумился апотекарий? Хотя теперь стало ясно, как ксеносам удалось заглушить дальнюю связь. У относительно технологически продвинутых киборков было больше шансов забить помехами частоты Храмовников. Но Кольбер снова задался тем же вопросом, что механизированные орки забыли в дебрях экваториальных джунглей?

Рыцарь с абсолютной ясностью понял, что скоро ему предстоит вечно сражаться рядом с Императором против врагов человечества. Немногим воинам, отдавшим жизнь на службе Ему, посчастливилось точно узнать час своей смерти и подготовить свои души. У него осталось время, чтобы сбросить остатки смертности и возродиться как ангельский воин Бога-Императора.

Но прежде чем уготованный апотекарию секач снесёт ему голову или в груди взорвётся разрывной снаряд или особо мерзкий лазерный луч спалит плоть на его аугметированном скелете, он будет сражаться до последнего, исполняя долг: защищая драгоценный нартециум и хранившееся в нём геносемя павших братьев.

Даже если он не выживет, чтобы сражаться в иной день, оставался шанс что прогеноидные железы, которые он извлёк из мёртвых рыцарей, вернут в Солемнский крестовый поход. Возможно, кто-то из его братьев-апотекариев даже достанет зиготы и из его груди, когда Храмовники совершат паломничество к месту последнего боя батальной роты Герхарда.

Личное знамя кастеляна неподвижно висело во влажном воздухе, под ним плечом к плечу встали брат-апотекарий Кольбер, кастелян Герхард, знаменосец Пелька и немногие оставшиеся в живых Храмовники роты, которые пришли в этот безжалостный зелёный сумеречный мир.

Здесь будет место их последнего боя и окружившие рыцарей зелёнокожие ксеносы дорого заплатят за всё.

Десантно-штурмовая “Валькирия” летела над бескрайними просторами джунглей, вихревые реактивные струи из её двигателей поднимали колыхавшиеся волны в тёмно-изумрудном море лесного полога. Всеохватывающий густой покров из ветвей и листьев скрывал траву и подлесок. Бесконечный навес навсегда запечатал мир внизу в вечных сумерках бирюзовых глубин.

Джунгли простирались на сотни километров, насколько хватало взгляда. Пышная зелёная панорама густого леса тянулась за горизонт. Единственное что иногда нарушало её — случайная чёрная прореха в пологе или скала посреди растительности.

Латунно-серый транспорт скользил над самыми верхушками деревьев, следуя вдоль глубокой лощины. Пилот вёл его низко, стараясь остаться незамеченным не только для вражеских радаров, но и для многочисленных имперских фракций в южных экваториальных джунглях.

Пассажир “Валькирии” знал, что по слухам кроме обычных патрулей Охотников на орков с базы “Цербера”, и помогавших им бесчисленных полков Имперской гвардии из других миров, здесь находились целых пять орденов Адептус Астартес, которые преследовали собственные цели в Зелёнке, как называли джунгли орки. Среди них были Злобные Десантники, Ангелы Бдительности и прославленные Сыны Жиллимана. Пока эти слухи не подтвердились, но Тремейн считал их более чем вероятными — нет дыма без огня. Вполне возможно, что несколько орденов сражаются в джунглях, учитывая, что в самый отчаянный час Армагеддона их прилетело больше двадцати.