Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

– Они чего-то требовали? Высылали парламентёров?

– Нет, ваше величество, они не ведут с нами никаких переговоров.

– А пограничные крепости?

– Отсюда до восточных границ Оледаро путь не близкий, ваше величество. Вполне вероятно, они уже пали, и теперь враг хозяйничает там, как у себя дома.

Кейтана задумалась. То, о чём ей сообщила Аманда, было немыслимо, беспрецедентно и, в то же время, как будто бы ожидаемо. Помнится, она не раз и не два слышала на приёмах в домах высшей аристократии и в бальных залах дворца о том, что если у королевств, граничащих с империей с запада, не хватает смелости объединиться и дать имперцам решительный отпор, то народы Эль, подпирающие государство с востока на всём протяжении от северного до южного океанов, рано или поздно обязательно попытаются устранить потенциальную угрозу в лице крупнейшего государства Акрониса. Участники этих бесед расходились во мнениях только относительно того, когда же у соседей лопнет терпение, и они двинут все свои силы в бой. И ведь как удачно подгадали момент! Пятая армия вместе с двумя архимагами сейчас в Меладрии. Седьмая застряла в Кунтане, а на троне сидит не искушённый в военных делах отец, а она… Нет, у Людской империи конечно, достанет сил, чтобы приструнить остроухих, но ведь эти силы надо ещё собрать, а это потребует времени. Времени, за которое проклятые Эль успеют опустошить восточные провинции.

– Что вы обо всём этом думаете, Аманда? – наконец спросила императрица.

– Что нам нужно как можно скорее собрать все наличные силы и двинуть их навстречу врагу. Что Пятую армию необходимо срочно вернуть из Меладрии. Что надо провести всеобщую мобилизацию одарённых по всей империи, – быстро перечислила Аманда. – Все необходимые документы будут на вашем столе через пятнадцать минут.

– Мы с вами мыслим в одном ключе, – кивнула Кейтана. – Делайте всё, что в ваших силах, герцогиня. Я полностью на вас полагаюсь.

– Служу вашему величеству, – склонила голову Аманда, встала и покинула кабинет.

Императрица же медленно подошла к окну. Грудь её переполняла тревога от осознания того, какая ответственность ляжет теперь на её плечи до тех самых пор, пока остроухие не будут разбиты и изгнаны в свои леса, болота и степи. Возможно, дело идёт о существовании всей империи. По спине Кейтаны пробежала неприятная дрожь. Скорее бы уже её люди доставили Дарина в Эстолару. При всей своей ненависти к брату, она отдавала должное его работоспособности и преданности делу государства. Сейчас же такие люди были нужны ей, как никогда. Ну, а бросить братца в тюрьму за все его проделки она ещё успеет.

Известие о гибели императора застигло Дарина в скудно обставленной комнате трактира «Две подковы», примерно в двадцати днях пути до границы между Меладрией и провинцией Тигарино. Явилось оно в лице раскрасневшегося Тейнора, едва не сорвавшего с петель дверь временного пристанища принца.

– А ну говори! – с этими словами он втянул в комнату грузного, обильно потеющего люмена, которого до этого, очевидно, тащил за шиворот. Сфокусировав взгляд на Дарине, незнакомец открыл было рот, но тут же зашёлся в приступе кашля, согнувшего его чуть ли не пополам. Принц же только и мог, что переводить взгляд с него на Тейна и рыжего, маячившего в коридоре. Тому, как всегда, нельзя было отказать в предусмотрительности. Если бы и он тоже попробовал втиснуться в убогую комнатёнку, Дарину пришлось бы с ногами залезать на кровать.

– Воды ему дайте, – посоветовал Вирден, не замедливший нарисоваться рядом с рыжим.

– И верно! – заторопился Тейн. Глаза его быстро забегали по комнате в поисках кувшина или хотя бы чашки.

– Вот, – Дарин взял с прикроватной тумбочки небольшой графинчик мутного стекла и протянул сержанту. В душе принца обуревало желание как следует наорать на внезапно ворвавшихся в его комнату приятелей и вытолкать их взашей, но он прекрасно видел по лицам парней, что основания для почти полуночного визита у них были, да ещё какие. Наконец испуганно икавшего люмена напоили и даже усадили на единственный в комнате стул, после чего Тейн снова грозно прикрикнул:

– Рассказывай!

– Так я почти и не знаю ничего, благородные йоры, – захныкал подавленный всеобщим вниманием бедолага. – Убили, стало быть, императора, как есть убили! Мне только то и известно, что его цветок ядовитый в оранжерее куснул. Был, сталбыть, император и нет его.

Дарину показалось, что пол под его ногами начинает крениться. Чуть согнув колени, чтобы не упасть, он облокотился на стену и снова уставился на слегка отошедшего от испуга зрячего.

– Похороны уже должны были состояться, – дополнил из коридора Жан. – Да и коронация, скорее всего, тоже.

– Оте… император погиб в оранжерее? – хрипло переспросил Дарин.

– Да-да, – быстро закивал люмен, доставая платок, чтобы утереть обильно катившийся по его лицу пот. – А больше я ничего и не знаю, светлыми богами клянусь!

– Все вон, – тихо, но отчетливо приказал принц.

Друзьям не потребовалось повторять дважды. Не прошло и десятка ударов сердца, как они скрылись за дверью, прихватив с собой и зрячего.

Дарин же медленно опустился на освободившийся стул. Чувствовал он себя… странно. Ещё никогда прежде не доводилось ему испытывать горечь утраты, и сейчас он свыкался с новыми ощущениями. Было ли это тяжко? Пожалуй, что так. Воистину, разумные любят друг друга не за что-то, а вопреки. Много ли Дарину приходилось видеть добра от отца? Принц изо всех сил напрягся, пытаясь выловить в гуще нахлынувших воспоминаний хотя бы одно, в котором отец не обращался с ним, как с пустым местом, или, в лучшем случае, дворцовым клерком, на которого можно свалить любую работу, но все его попытки оказались тщетными. И всё же Дарина мучило чувство утраты. Словно он навсегда потерял что-то, какой-то шанс проявить себя и наконец увидеть на устах отца улыбку одобрения. Что ж, с этой потерей ему придётся смириться. Вопрос в том, что ещё Дарин потеряет по воле своей ненаглядной сестрички, которая наверняка уже умостила свой толстый зад на императорский трон. Кейтана и прежде-то была бешеной сукой, а теперь, после смерти отца, наверное, и вовсе с цепи сорвалась. Надо ли долго гадать, кто станет первой жертвой её капризов и