Татьяна Михайлова - Сколково. Хронотуризм – 2
– Нет, это было кораблекрушение. Наш корабль попал в сильный шторм, я бы назвал это ураганом. Мне посчастливилось найти плот… – Павел умолк, видя, что Ричардсон его не слушает.
Помощник капитана повернулся вполоборота к небольшому деревянному шкафчику за спиной, загремел ящиками:
– Понятно. Я почему-то так и подумал. Ладно, взгляните-ка лучше сюда, Патрик. Видели ли вы что-нибудь подобное? – С этими словами Ричардсон с довольным, даже торжествующим видом поднял на вытянутой руке вверх старинную саблю с сильно изогнутым клинком. – Посмотрите сюда, на эфес. Видите эту эмблему? Это герб Мальтийского ордена, если верить словам Бенджамина. А верить ему можно, он просто помешан на оружии, особенно на старинном. Он коллекционирует его, да и не только оружие – Бриггс не способен пройти мимо ни одной древней вещички. Его дом напоминает музей – там полно всякого проржавевшего добра: бронза, мрамор, старинные часы и монеты. Ну, и оружие, конечно. У него даже в спальне по стенам развешаны латы средневековых рыцарей, представляете? – И Ричардсон захохотал во все горло.
Павел молча издалека рассматривал старинный клинок: «Да, похоже, что вещь действительно редкая и дорогая. Зачем Бриггс прихватил ее с собой? Хотя если учесть, что „Мария Селеста“ направляется в Италию, то капитан, возможно, рассчитывал у местных специалистов установить точную дату и место ее изготовления? Но где ножны, это же опасно…» Размышления прервал голос Ричардсона:
– Патрик, расскажите мне о Сиднее. Я, правда, был там, но толком ничего разглядеть не успел. Этот грязный городишко вызвал во мне лишь отвращение и желание поскорее сбежать обратно в море. Как вы там живете, как развлекаетесь? По-моему, там можно только пить, таскаться по девкам и охотиться на этих тварей, которые ловко скачут на задних лапах. А передними бьют так, что запросто валят с ног здорового сильного человека, – последние слова Ричардсон произнес вполголоса, не глядя на собеседника. Помощник капитана уставился на яркую эмаль на эфесе сабли так пристально, словно видел ее впервые в жизни.
– Эти твари называются кенгуру, – сообщил Павел, а сам все старался найти повод, чтобы увильнуть от неприятного, даже ненужного разговора. Сара недавно тоже интересовалась подробностями австралийской жизни, но тогда Павлу удалось отделаться общими фразами. А Ричардсон так просто не отстанет, он вцепится в собеседника, как клещ в собаку.
– Да, в самом деле, именно так их и называли, – буркнул помощник капитана, и тут же напомнил: – Ближе к делу, Патрик, расскажите мне о вашем городишке все. Кто знает, где я осяду на старости лет, мир велик, и мне хотелось бы заранее присмотреть себе уголок поуютнее. – Колючий и едкий косой взгляд Ричардсона подтвердил худшие опасения Павла. Отступать ему было некуда.
– Сидней – очень большой и красивый город, там много высоких домов, есть театр, порт и собор – очень красивый, он построен из золотистого песчаника, – произнес он заранее отрепетированную фразу. Только про аквариум решил умолчать, но это ситуацию не спасло.
– Собор? О каком соборе идет речь? О той помойке, которую святые отцы устроили на груде головешек после пожара? Вы врете, Патрик, я просто проверял вас – там нет никакого собора, он сгорел семь лет назад, и его только собирались восстанавливать! Вы никогда не были в Сиднее! – торжествующе проревел Ричардсон, сделал короткое движение правой рукой, и острие изогнутого клинка старинной сабли коснулось кожи на горле Павла.
Он отшатнулся назад и в сторону, но это не помогло: зажатый в угол между граммофоном и надвигающимся на него вооруженным помощником капитана Павел представлял собой отличную мишень.
«Что значит – нет собора? Я что, слепой?» Павел отлично помнил светлые изнутри и покрытые коричневым налетом, как загаром, снаружи стены огромного католического собора и две его башни со шпилями. «Это сто пятьдесят лет назад его не было, вернее, сто пятьдесят лет вперед… Да какая теперь разница… Черт, как глупо все получилось!» – Павел, не отрываясь, смотрел на острие клинка. Его матовая старинная сталь гипнотизировала, не позволяла отвести глаз.
– Кораблекрушение! Так я вам и поверил! А теперь давайте-ка, расскажите мне все и подробно – как вам удалось все это провернуть. И главное, зачем, – Ричардсон говорил очень тихо, но угроза и решимость читались во всем – в движениях, голосе и взгляде помощника капитана. И зажатая в его руке сабля лишь подтверждала серьезность намерений Ричардсона вытрясти из иностранца-«найденыша» максимум информации.
– Что – это? – Павел чуть поморщился от боли – ему в спину врезался острый угол тумбочки. Но деваться было некуда – тусклый блеск металла старинного клинка заставлял сохранять спокойствие и не делать резких движений.
– Кто подослал вас сюда? С кем вы в сговоре? Вы хотели провернуть аферу? На что вы рассчитывали – на страховую премию? На вознаграждение? – Ричардсон вел допрос мастерски, он не давал подозреваемому собраться с мыслями и сказать хоть слово в свое оправдание.
Но Павел и не собирался ничего говорить, он осторожно, сантиметр за сантиметром, сгибал в колене левую ногу с закрепленной на голени кобурой, где лежала «Беретта». Этого маневра Ричардсон не заметил или не придал ему значения – помощник капитана считал, что жертва полностью в его власти. Поэтому он лишь улыбнулся снисходительно, но саблю не опускал.
– Почему вы решили, что все это совершил именно я? – Павел уже нащупал через толстую ткань рукоять пистолета и немного успокоился. Легкий хмель от выпитого слетел уже давно, голова соображала быстро и четко – ситуацию можно изменить в любой момент. Только нужно немного времени, а для этого можно попытаться «включить дурака».
– Кто же еще? Вы вечно первым оказывались возле убитых – и Лоренсонов, и Гондешаля нашли именно вы, – не задумываясь, заявил Ричардсон.
– А врач, фон Штейнен? Он тоже всегда был поблизости. Или о его присутствии на корабле вы забыли? – попытался возразить Павел, но Ричардсон лишь поморщился и с видимой досадой дернул усом.
– Этот дохляк и курицу не прирежет, не говоря уже о человеке. Вы же видели Мартенса – он был здоровенный как мул. Именно он заметил вас среди волн и первым побежал к шлюпке. Знал бы – оставил вас на корм акулам, – отрезал помощник капитана.
Но Павел сдаваться не спешил:
– Но он же врач…
– Он такой же врач, как я – английская королева. Это проходимец и шарлатан, не более. А вот вы, Патрик, настоящая темная лошадка. – Голос Ричардсона стал еще тише, и от злости уже начал звенеть.