Виктор Глумов - Легенды Пустоши

Георг кинул быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что охранникам сейчас не до рабов, ладонью накрыл руку женщины. Железка перекочевала к нему.

За спиной у него начался разговор: лейтенант омеговцев и хозяин камнетесов обсуждали детали. Георг никогда не вскрывал наручники, но знал, как они устроены. Немного повозившись, он нашел загнутым концом проволоки фиксатор и отодвинул его. Наручники открылись. Не поворачиваясь, чтобы не привлечь внимание камнеломщиков, киборг аккуратно убрал наручники в карман куртки.

Женщина и двое других рабов, старик и пацан, жадно следили за каждым его движением.

— Беги! — выдохнула женщина. — Потом вернешься, ночью, поможешь нам.

Георг покачал головой.

— Сейчас мой побег заметят, — шепнул он. — Если бы они передрались, можно было бы, а так…

Женщина прислонилась лбом к стреле крана, плечи ее опустились.

Шифу и Миха сошлись в центре площадки и вполголоса начали обсуждать подробности. Чак быстро огляделся, прикидывая, нельзя ли куда слинять, пока командиры отвлеклись, а бойцы расслабились. Если рвануть к тому камню слева… Он напружинил ноги.

Тяжелая ладонь легла ему на плечо, ласковый голос сержанта прозвучал над головой:

— Сбежать решил, еретик? Ну-тка, Курт, держи его под прицелом. — Он ткнул локтем стоявшего рядом веснушчатого омеговца. — Ствол сюда переведи, говорю.

Молодой опять приставил карабин к затылку Чака. Карлик закатил глаза.

Наконец командиры обоих отрядов договорились, ударили по рукам.

— Кончаем карлика, — сказал Миха, делая шаг назад, к своим. — Иди к стенке, малый.

Однако лицо у него было кислое — похоже, результат дележа его не очень устраивал. Чак решил сыграть на этом. Шансы мизерные, но не попытаться было бы не в его духе.

Сержант толкнул Чака к скале у края площадки. Оба отряда вскинули оружие и направили на карлика. Шифу поднял руку:

— Подождите! Я претендую на шкуру карлика. Не надо его решетить. Хватит одной аккуратной дырочки. Сам ее сделаю.

Чак понял, что это последняя возможность, и небрежно обратился к Михе:

— Эй, большак, и ты еще надеешься потом с ним справиться?

— Подумал, чего сказал? — нахмурился хозяин каменоломни.

— Я всегда думаю, в отличие от вас, большаков. Мой думатель всегда со мной! — Чак постучал себя по лбу. — А вот ты попробуй пошевелить тем, что у тебя в башке осталось, если там вообще хоть что-нибудь когда-нибудь было, и сообрази, отдаст ли тебе лейтенант твою долю. У него людей почти столько же, и каждый стоит в бою твоих двоих.

— Кончай трепаться! — Шифу достал маузер. — Он просто пытается нас стравить в надежде спастись.

Миха с неприязнью посмотрел на лейтенанта:

— Уж больно спокоен он для смертника.

— Хорошо держится, — согласился Шифу, делая шаг в сторону карлика.

Чак сдвинулся от него к краю площадки. Теперь он стоял почти на том же месте, где и утром, когда разговаривал с находившейся внизу Инкой, — это стало ясно, когда пятка начала соскальзывать в отверстие, больше похожее на нору песчаного суслика.

— Я смерти не боюсь, если вы об этом, — заявил он. — Мне даже приятно будет сдохнуть, зная, что еще больший клад вам не достался.

Миха облизнул губы и бросил быстрый взгляд на омеговца.

— Блефует, — холодно пояснил тот, медленно надвигаясь на Чака.

— Нет, стой! А ежели правду брешет? Стой, говорю! — Миха навел обрез на лейтенанта. — Не трожь малого!

— Да врет он, чтобы шкуру спасти! — заорал, оборачиваясь, Шифу. — Ты хочешь разборки, бандит?! Давай! Посмотрим, чья возьмет!

Сержант неодобрительно покачал головой, но сделал знак бойцам. Омеговцы подняли опущенное было оружие, как и стоявшие напротив камнеломщики. Чак повертел головой, ища щель, в которую можно было бы быстро ввернуться. Он стоял на краю расчищенной им самим площадки, и до ближайших камней было шага четыре — большаковских, не Чаковых. Миха перевел ствол маузера на лейтенанта, но пистолет Шифу по-прежнему смотрел карлику в лоб.

Шифу сплюнул, показывая, как ему надоела эта разборка, и быстро двинулся к Чаку. Миха поднял оба ствола, но не стрелял: с другой стороны площадки в него целился из карабина сержант, ухмыляясь в усы. Понимая, что бежать глупо, Чак все же дернулся в сторону камней, но тут Шифу схватил его за шиворот. Маузер уперся карлику в висок.

— Одна аккуратная дырочка, — издевательски произнес Шифу. — Сделаю из тебя коврик, коротконогий.

Миха выругался. Чак зажмурился.

Что-то ткнулось ему в подошву.

— Отойди, малой! — тихо донеслось снизу.

Карлик посмотрел под ноги и увидел ползущий из норы ствол. Одного взгляда хватило, чтобы опознать его. Чак отпрыгнул, будто на него напала змея, толкнул Шифу. Тот повалился, карлик упал сверху. Железная трубка вылезла на всю длину, опустилась, из нее вырвалась длинная струя пламени.

Одежда на стоящих ближе людях загорелась. У Михи вспыхнула борода. Хозяин каменоломни отшатнулся, споткнулся о камень и упал на спину. В панике заколотил по подбородку ладонями, обжег руки, загреб горсть песка и растер по тлеющим волосам. Лицо, плечи, грудь опалило, кожаная одежда покоробилась. Миха на спине пополз под защиту платформы.

Камнеломщики и омеговцы бросились врассыпную, с руганью или воя от боли. Кто-то катался по земле, сбивая пламя. Один омеговец вломился в колючки, огонь с него перекинулся на сухой куст и побежал дальше. Струя пламени, громко гудя, двигалась полукругом, туда и обратно, длинный язык бил на десяток шагов. Загорелось еще несколько кустов колючки, образовав вокруг площадки огненный барьер. Омеговцы отступили за скалы, туша товарищей. Камнеломщики, прихлопывая загоревшиеся штаны, бежали под прикрытие валунов, кто-то упал в песок и быстро полз прочь. Один камнеломщик, чья полотняная одежда загорелась почти целиком, обезумев от страха, размахивал руками, затем упал и начал кататься по земле.

«Пора», — понял Георг.

— Лежите и не высовывайтесь, — велел он рабам.

От гудящей струи пламени их прикрывала кабина крана, но люди все равно попадали на пол и голов не поднимали. Сам он спрыгнул с платформы прямо на укрывшегося за колесом рыжего надсмотрщика. Тот пригнул голову и обеими руками сжимал деревянный приклад самострела. Георг попал ему каблуками крепких ботинок в плечо, детина выругался, выпустив оружие, и обернулся. Киборг одним ударом механической руки своротил рыжему челюсть, нагнулся за самострелом. Прятавшийся за камнем в нескольких шагах впереди охранник оглянулся, вскинул обрез, но Георг выстрелил первым. Охранник вскрикнул и выронил обрез, схватившись за плечо, из которого торчало оперение дротика.