Андрей Петракеев - Нежить
Настало время бежать, информации я собрал уйму. Но, увы, выйти из школы оказалось труднее, чем попасть. Мне намекнули, что могу кончить как мой предшественник, поэтому я поспешил как и вы подписать контракт. Для начальства это было даже ещё лучше.
— Так значит людей похищают и никто об этом не знает? — Мэнфаст посмотрел на Калину.
— Во всех документах люди, которые учатся в школе, проходят под чужими именами. Восемьдесят процентов это конечно же отморозки, которые хотят хоть чему-то обучиться и потом податься в частные охранные структуры. Или это искатели счастья, идущие тем же путём. Но есть люди, которые действительно пришли чему-то научиться, чтобы иметь шанс защитить себя или своих близких от бандитов или грабителей. Такие вот как Топпелли. Или как ты. Кто-то одинок, его не ищут, а кто-то имеет родственников, которые подают заявление в полицию и тогда отправной точкой в расследовании становится частная школа «Гренадёр». Но буквально тут же дело заминается, находится свидетель, который якобы видел, что пропавший человек в компании с какой нибудь подругой поднимался по трапу орбитального челнока приписанного к трансгалактическому лайнеру. Вот и всё. Дело закрывают, а родственники остаются убеждёнными, что их родимы муж или папочка улетел с любовницей подальше.
— А для чего же похищают людей-то? — вклинился Топпелли с вопросом.
— А для того, что бы вот так использовать, как пушечное мясо. Казалось бы, нас высадили в степи, практически бросили. Но это не так. Мы были отвлекающим моментом, разменной фигурой. Пока нас убивали, где-то работали ребята посерьёзнее. И ещё, среди нас было как минимум двое подсадных, которые вели всю группу. Когда начался бой, они под шумок ушли. Я повёл вас именно по их следам.
— И это они стреляют в нас? — спросил Руннинг.
— Они. Причём оба ранены, иначе ушли бы по тихому.
— Как только стемнеет, хоть чуть-чуть, нужно будет взять их, — Мэнфаст оживился. — Я сам пойду.
— Вместе пойдём, — Калина вновь полез наверх. — А Топпелли здесь подождёт.
— А вы меня не бросите? — с ужасом в глазах воскликнул толстяк.
— Я вернусь за тобой в любом случае, доверься мне, — Мэнфаст положил руку на плечо Топпелли, успокаивая его.
Едва светило скрылось за верхушками деревьев, на землю легла тень, что сгущалась с каждой минутой. Калина толкнул Руннинга в плечо, давая знак к выходу и через минуту они уже ползли по земле в направлении леса.
Преодолевать двести метров по-пластунски стало испытанием даже для Мэнфаста. У первых деревьев они немного передохнули, вернее отдых понадобился Калине.
Руннинг уже видел место, где затаились двое. Они подозрительно тихо сидели, не двигаясь. Он медленно пополз вперёд, держа наготове винтовку. То, что он увидел минуту спустя, и расстроило его и порадовало. Два бойца были мертвы. Они банально истекли кровью и теперь один лежал на спине, вытаращив глаза в небо, а второй сидел, прислонившись спиной к стволу дерева.
— Этот готов, даже остывает, видимо откинулся ещё днём, — констатировал Калина, приложив к шее мёртвого бойца палец, так он пытался прощупать пульс. Потом передвинулся ко второму, стал двигать пальцами по шее, пытаясь найти артерию. — О, а этот, кажется, ещё дышит! Быстро медпакет!
Сержант вколол бойцу дозу стимулятора, а потом стал осматривать его раны, подсвечивая себе фонариком от винтовки. Едва стимулятор подействовал и боец задышал чаще, Калина принялся перевязывать его.
— Две пули, обе навылет, — сержант со знанием дела бинтовал раны. — У них почему-то не было медпакетов! Надеялись выйти из боя без единой царапины, а видишь как повернулось. Так, я ещё повожусь тут с ним, а ты дуй за Топпелли и будем ужинать. Эти бестолочи вместо медпакетов набрали концентратов.
Мэнфаст, которому темнота не была помехой, быстрым шагом отправился за толстяком.
Через полчаса троица уплетала концентраты, запивая из водой из фляжек. Боец, которого перебинтовал Калина, лежал рядом. Дыхание его выровнялось, теперь он спал, а не был в коматозном состоянии, предшествующем смерти.
— Завтра он оклемается, так мы его и порасспросим. Нужно выбираться отсюда. — Калина доел свою порцию концентрата и запил водой.
— Будем искать наших? — спросил Топпелли.
— Тут нет наших, тут все чужие. Будем искать способ улететь с этой планеты, нужно добраться хотя бы до какой нибудь станции, а там и до дома недалеко, — сержант подтянул к себе винтовку. — Топпелли, дежуришь первым, ты, Мэнни, сменяешь его. В четыре часа разбудишь меня. Спокойной ночи.
Калина подложил под голову жилет-разгрузку снятую с мёртвого бойца и затих. Александр сел у дерева, прислонившись спиной, прикрыл глаза. Отдохнуть требовалось хотя бы час, он не спал последние несколько суток. Это телу отдыха не требовалось, а мозг готов был закипеть. Всё, что он услышал, узнал, увидел за последние дни, требовалось осознать.
«Чем не приключение? Всё как ты хотел, экстрим, путешествия, новые знакомства»…, — думал он. Теперь, когда он поменял имя, наконец-то научился правильно управляться с винтовкой, когда испытал первый шок от реального боестолкновения и увидел как погибают те, с кем он общался последние три месяца, он стал совсем другим человеком. Да, они не были ему друзьями, он старался держаться особняком, помогая лишь Топпелли. Но они не были совсем уж чужими, они были знакомыми. И они умерли. Их пустили как скот на убой, разменяли мелкой монетой в большой игре. Вот такая жизнь. А он, ну что он? Попал из огня да в полымя. Сбежал от одной напасти, попав в другую. — «Ну, хотел же попутешествовать, получай»!
Топпелли засопел уже через полчаса начала своего дежурства. Этот пухлый, низкорослый человек не был создан для войны. Он был полной противоположностью Калины. Если тому бог дал рост и силу, то с в случае с Топпелли, он видимо махнул рукой.
Мэнфаст не стал расталкивать Топпелли, понимая, что всё равно ничего хорошего не получится. Обострив слух, он продолжал сидеть у дерева. Паук Роб выполз из нагрудного кармана разгрузки и через мгновенье уже впился своим шунт-разъёмом в гнездо импланта за ухом Мэнфаста.
— Роб, я на дежурстве, так что…
— Активирую пассивную сенсорику, биологическая составная может отдыхать.
Отдыхать. Сон сомкнул над разумом свои мягкие крылья, укрывая его, убаюкивая.
Роб «разбудил» его через шесть часов, как раз за полчаса до смены дежурства. Причиной побудки послужила отнюдь не пересменка, а факт того, что раненый пленный боец пришёл в себя и теперь пытался отползти в лес.