Антон Антонов - Время войны

Спасало только то, что львиная доля информации на Целине передавалась в эфире и по проводам морзянкой, точечным кодом. Полевые рации, телеграф, телетайп — все это эрланские компьютеры щелкали как орешки. Тут даже к звездолету не ходи. Любой компьютер в боевой или вспомогательной машине или даже простой офицерский планшет запросто подделает почерк любого радиста и сам переведет в морзянку какой угодно текст.

Но на этот раз дело было серьезное. Пал Страхау из Центара вызывал начальника Закатного окружного управления Органов по ВЧ, а это такая связь, что там даже помех ощутимых нет. Звук — как из соседней комнаты.

Между тем труп хозяина Серого Дома разговаривать по телефону никак не мог. Генеральному комиссару пока отвечали, что шеф выехал в Рудну разбираться с попыткой диверсии на рудниках, а из Рудны (якобы) отвечали, что он еще не доехал, и это само по себе вселяло подозрения.

Наконец, до начальника управления дозвонились по радиотелефону и сквозь шум помех раздался его уверенный голос.

— Добрый день, лицо Страхау!

— Чего же доброго?! — не принял его спокойного тона генеральный комиссар. — Что у вас там творится?! Почему не доложили о мариманском десанте?

На самом деле Страхау догадывался, почему не доложили. Все очень просто. Окружное управление в любом случае оказывалось виновато в этом безобразии, и вопрос: «Почему не предотвратили?» — мог вылиться в весьма серьезные оргвыводы. Оставалось надеяться на принцип «Победителей не судят». Вот и решили — сначала ликвидировать десант своими силами, а потом сообщить наверх задним числом.

Так думал генеральный комиссар Органов, а голос начальника Закатного управления успокаивал его. Миссия диверсантов провалилась. Единственное, что им удалось сделать — это взорвать электроподстанцию, от которой запитывалась центральная Чайкинская АТС. Поэтому округ лишился междугородней связи и некоторые линии спецсвязи тоже отключены.

Но звучало все это как-то неубедительно, и Страха уже и сам ощущал правоту великого вождя. Да, надо лететь! Совсем уже обнаглели эти чайкинцы. Надо же — вторая столица. Зазнались без всякой меры и думают, что теперь можно даже о ЧП глобального масштаба в Центар не сообщать.

Надо, надо явиться туда лично и показать им, что никакие они не вторая столица, а наоборот, полное дерьмо.

А в Чайкине и на орбите тем временем думали о том, что делать дальше. По «радиотелефону» с Палом Страхау разговаривал все тот же незаменимый полковник Динисау. Его голос пропустили через компьютер звездолета с матрицей голоса настоящего начальника управления, и сквозь шипение помех получилось неплохо. Но ведь руководитель такого ранга не может вечно находиться вне досягаемости для ВЧ-связи. А по ВЧ такая подделка не пройдет.

А между тем Страхау приказал начупру немедленно возвращаться в Чайкин. Комедию под названием «Долгая дорога в Рудну» можно было ломать еще часов десять-двенадцать — все-таки тысяча километров, а возвращение с первой трети пути давало четыре часа, не больше.

Дай Бог, чтобы за эти четыре часа Страхау сел в самолет. Иначе визит может и сорваться, а главное, в Центаре поймут, что на Закатном полуострове творятся вещи похуже, чем высадка группы диверсантов.

Чайкинская дивизия внутренних войск испытала на себе все прелести военного времени еще ночью, когда на нее с воздуха обрушились первые ракеты и бомбы.

Взрыв объемно-зажигательной боеголовки в спящей казарме производит очень сильный эффект. Даже лучшие из лучших, а именно таких всегда набирали во внутренние войска, вряд ли способны сохранить присутствие духа в подобной обстановке.

А надо сказать, что авиация легиона работала по этим целям особенно тщательно. В течение часа она подожгла все казармы и штабы дивизии и продолжала швырять ракеты и сыпать бомбы, когда под крылом уже не осталось живого места.

Причина была в том, что дезинформаторы легиона не контролировали внутренние войска. Расчет делался на захват окружного управления, но перехватить связь сразу не получилось. Ее просто тупо отсекли, а когда окольными путями номера управления перекоммутировали на звездолет Сабурова, было уже поздно. Городские Органы к этому времени знали, что управление захвачено.

После предутреннего кошмара от дивизии живыми и в строю осталось меньше полка. Или, вернее сказать, больше батальона. А когда собрали в кучу всех, кого рассеяло бомбежкой, и поставили в строй легкораненых, то набралось батальона два.

К тому же уцелело много офицеров. Солдаты тысячами горели заживо в своих казармах, задыхались дымом во сне, давились в дверях и узких проходах, разбивались насмерть и ломали ноги-руки, прыгая с верхних этажей. А офицеры, ночевавшие дома, счастливо избежали всего этого и вообще меньше времени находились под бомбами.

С рассветом к разгромленной дивизии прибились патрульные органцы, которые подтвердили, что управление захвачено мариманами, а главное — величайшая святыня Народной Целины, гробница Василия Чайкина, тоже в их руках.

И командир дивизии генерал-майор Бубнау принял единственно возможное в этой ситуации решение.

— Гробницу надо отбить! Мариманы — они на все способны. Могут надругаться над телом отца Майской революции. Невозможно представить себе такой позор.

Хотя дивизии фактически уже не существовало — не только потому, что от нее осталось два батальона, но и потому еще, что знамя ее сгорело в штабе вместе с часовым на посту №1 — Бубнау продолжал командовать и повел людей с восточной окраины в сторону площади Чайкина. А по пути заглянул в Высшую школу Органов, где царило смятение, хотя школу пока не бомбили и не обстреливали.

Просто в ВШО не знали, чему верить — разрозненным сообщениям о захвате Серого Дома мариманами или указаниям непосредственно из Серого Дома, которые гласили: ничего не предпринимать, ждать дальнейших распоряжений.

На самом деле эти указания шли непосредственно с орбиты, но об этом никто не подозревал.

— Ничего. Если там свои — хуже не будет, — решил генерал Бубнау. — Школа поступает в мое распоряжение.

Растерянный безвольный полковник, начальник школы, с готовностью отдал бразды правления. Личный состав пешим строем потянулся на проспект Чайкина, а те несколько машин, которые уцелели в автопарках дивизии и в гараже ВШО, были отданы разведке.

Когда передовые машины на подступах к площади Чайкина были обстреляны из пушек, стало окончательно ясно, что в управлении враг. Три автомобиля и бронетранспортер были потеряны сразу, а другие машины разведчики успели укрыть за домами и деревьями и пешком попытались подобраться поближе, дабы уточнить силы противника.