Максим Макаренков - Небесные Колокольцы

Несколько минут он еще колебался, даже взял в руки нераспечатанную пачку чая. Плюнул, оделся и вышел из квартиры.

Тамара открыла дверь, молча отступила вбок и тяжело вздохнула, мотнув головой в сторону расплывающегося в тенях коридора.

Владислав прошел в прихожую, аккуратно снял ботинки, сел на низкую табуретку и, прислонившись затылком к стене, закрыл глаза.

— Только не начинай сейчас, хорошо? — сказал он тихо и, услышав, как Тамара прерывисто вздохнула, продолжил, все так же не открывая глаз: — Парень ни в чем не виноват. И я не виноват. Ты же хотела сказать, что это я его втянул в какие-то сомнительные дела и теперь он в опасности, а его друг вообще погиб…

— Хотела, так? — Тамара явно собиралась сказать что-то резкое, но отвернулась и глухо проговорила: — Денис в комнате. Лежит ничком, не ест ничего. Плачет. Понимаешь ты, — закричала она отчаянным шепотом, — плачет! Мой! Сын!

— Это нормально. Вот если бы не плакал, могла бы начинать бить во все колокола. А сейчас дай мне пройти. Я должен поговорить с учеником.

Он пошел к комнате Дениса. Слова тяжело ударили в спину:

— Ты мне все же отомстил, Воронцов. Сначала муж, теперь я теряю сына. Ты его у меня отобрал. Я же чувствовала. Еще когда к тебе шла — чувствовала.

Влад не обернулся.

Узенький пенал Денисовой комнаты заполняло густое вязкое отчаяние… Собственно, это была не настоящая комната, а часть гостиной, отгороженная фанерной стеной. Гостиная одновременно служила Тамаре мастерской. На примерку дамы проходили, должно быть, в спальню.

Увидев Владислава, Денис медленно повернулся на кровати и уткнулся носом в стену, подтянув колени к животу. Видеть здорового плечистого парня в позе эмбриона было неприятно, чувствовалось в этом что-то жалкое, почти непристойное.

Сев на край кровати, Воронцов осторожно взял Денис за плечо и сказал негромко:

— Хватит себя казнить. Нам предстоит много дел.

Денис дернулся всем телом, высвобождаясь:

— У Глеба тоже… дела были. Я ему этими делами заняться и позволил. А теперь нет его. Из-за наших дел.

И добавил:

— Из-за ваших.

Владислав стремительно навалился на ученика, жестоко ухватил его пальцами под нижнюю челюсть, нажимая на болевые точки. Затем, откинувшись, рванул бьющееся тело вверх и резко бросил обратно, впечатывая голову парня в подушку.

Потом заговорил, не повышая голоса, монотонно, равнодушно:

— Хочешь кого-то ненавидеть? Ненавидь, это может быть полезно. Но не себя, это расслабляет и отвлекает от выполнения задачи. А она у тебя сейчас есть. Хотя бы найти того, кто убил твоего друга.

Денис лежал неподвижно, неотрывно глядя в страшные, затягивающие глаза учителя. Он никогда не думал, что у всегда спокойного благожелательного Владислава Германовича может быть такой мертвый взгляд человека, заглянувшего туда, куда смертным хода нет, и принесшего оттуда частицу запределья.

Воронцов медленно отпустил челюсть Дениса, поерзав, отодвинулся на край кровати и бессильно привалился к стене. После чего заговорил уже другим, усталым тоном:

— Ты не в последний раз теряешь друга, это я тебе обещаю. Если, конечно, ты сейчас не откажешься от своего дара и от себя. Тогда будешь жить тихо, спокойно, скорее всего, станешь учителем. Или консультантом у купца средней Руки. Женишься когда-нибудь. Но не на Жене. Ей ты не сможешь простить того, что она тебя знала другим.

Денис резко сел на кровати, открыл рот, собираясь что-то сказать, но Владислав прервал его слабым взмахом руки:

— Поверь, так оно и будет. Ненависть и презрение к себе будут пожирать тебя изнутри. До тех пор, пока не останется только оболочка. Поэтому я и сказал: ненавидь того, кого стоит ненавидеть. Ты не виноват в том, что случилось. Звучит банально, как фраза из дешевого романа, но это правда. Если хочешь, вини меня. Я недооценил происходящее. Да что там… Попросту не придал значения. Но даже нам, знающим, не дано предугадать будущее. Во всяком случае, точно предугадать, — криво усмехнулся Воронцов.

— Кто? За что Глеба? — хрипло спросил Денис, и Владислав облегченно выдохнул.

Парня удалось переключить, дальше будет проще, теперь переходи к закреплению установки, дай ему цель. «Правда, тебя хорошо учили, Ворон? — зазвучал внутри мерзкий ехидный голосок. — Ненавидь другого, не себя, так? А у самого-то получается?»

Заглушить голосок удалось не сразу.

— За что? Скорее всего, оказался на дороге. Важнее знать, кому он помешал. Я скажу тебе только то, что имею право сказать, но ты все равно должен понимать: это не занятия, это уже дело.

Денис молча кивнул.

— Убийца — некто Граев. В прошлом полковник императорской армии.

— Что ему нужно? — спросил Денис без особого интереса.

В общем-то делать полковнику императорской армии в Синегорске было совершенно нечего. Ему следовало либо писать мемуары в Париже, либо в далекой заморской стране кофе выращивать. Или же в подражание императору обосноваться в пригороде Лондона, раз в год выбираться на скачки, старательно сохранять русский язык и предаваться ностальгии, глядя на выцветшие фотокарточки. Враги-монархисты уже лет тридцать как остались лишь на страницах приключенческих повестей.

— Хороший вопрос. Правильный. Он ищет предмет, очень ценный. Во время войны этот предмет был утерян или захоронен в окрестностях Синегорска. Возможно, это не один предмет, а несколько.

— И что? — отвечал мальчишка все еще машинально, но, похоже, хотя бы слышал, о чем ему говорят.

— А вот это, Денис, ты и поможешь выяснить.

— Но каким образом?

Наконец-то! Хоть какая-то искорка мелькнула в голосе. Теперь Владислав говорил с учеником как равный с равным вселяя в него уверенность, возвращая чувство собственной значимости и стараясь незаметно убедить, что он важен и нужен для дела. Это основа. Хороший солдат должен быть убежден, что занят чем-то важным и полезным, без этого никуда.

— Завтра после занятий идешь к инквизиторам, — распорядился он, — спросишь у дежурного меня. Я тебя проведу, дам копии кое-каких материалов. Ничего особо секретного, говорю сразу, выносить их из здания можно. С этими копиями отправляешься к Аркадию Семеновичу. Я ему с утра позвоню, предупрежу. Дальше ты в полном его распоряжении, ищете все: легенды, факты, слухи, исторические анекдоты. Бери на заметку любые нелепицы, в них может оказаться крупица правды…

— Аркадий Семенович… — недоверчиво протянул Денис, — вы же архив инквизиторов проверили, там, наверное, все учтено.

— Запомни одну вещь, — улыбнулся Владислав, — Запомни навсегда: никогда не доверяй полноте официальных архивов. Если есть возможность, обязательно обращайся еще и к ученым, энтузиастам, собирателям, коллекционерам. Словом, к тем, кто искренне увлечен каким-нибудь делом. В официальных архивах информации много, но рассортирована она так, что зачастую самое важное и интересное хранится в таком пыльном углу и с таким грифом, что ты никогда до этой информации не доберешься. Или пройдешь мимо, поскольку будет на папке надпись «Не представляет интереса» или «Не подтверждено». Задача ясна?