Дмитрий Виконтов - Родиться в Вифлееме [СИ]

Умник не ошибся: разобраться с переборками и дверьми оказалось проще простого. Четверка Психа спустилась на вторую палубу, Черныш и Киборг скинули им контейнер с «паучками» и энергоблоками, в то время как под присмотром Жески Везунчик вскрыл панель доступа. Пара минут возни, ухающий треск — и переборка, дернувшись, приподнялась сантиметров на десять. Все облегченно вздохнули, не услышав свиста утекающего в пустоту воздуха, а тем временем «паучок» уполз в образовавшуюся щель.

Оставив их с Чернышем разбираться с происходящим за переборкой, Вещунья и Мурена быстро заблокировали все выходы в параллельном коридоре. Как оказалось, плазменный резак не только хорошо резал (или сваривал) металл, но и за считанные секунды превращал все за снятой панелью в однородную черную массу, подобно вязкой лаве медленно-медленно потекшей из разобранной панели.

В ограниченной с трех сторон коридорами секции Медслужбы ничего тревожного или интересного не нашлось. Ни в широком «Т»-образном проходе, ни в двух частях хранилища — темнота и тишина, образцовый порядок и ни малейшего намека на то, почему «арка» в таком состоянии. В расположившиеся вдоль «перекладины» над «Т» кабинеты Вещунья даже не заходила: с порога осматривалась, коротко бросала через плечо Мурене «пусто» и шла к следующему под шипение резака. Жеска и Везунчику в морге тоже не задержались: «Молох» действительно очень удачно прошел две последние битвы, без серьезных повреждений и потерь среди экипажа.

— Никого? — осведомилась она у Жески, пока за их спинами Везунчик выжигал замок двери. Та отрицательно качнула головой, не став уточнять, кого имела в виду Вещунья: персонал Медслужбы «Молоха» или покойников в камерах. Вещунья в свою очередь не стала уточнять: «никого» так «никого».

Снаружи их уже поджидал Псих. Ослепительно полыхал плазменный резак, намертво приваривая люк над трапом на вторую палубу. Переборку с тревожной надписью Умник с Чернышем подняли до конца — рапорт «паучка», очевидно, оказался успокоительным.

— Псих, доберетесь до конца палубы — сильно не спешите. Мы постараемся не тянуть — если получится дать питание, вам будет проще.

Ее напарник хмыкнул, мол, «а то я не понимаю…», но вместо этого сказал:

— Ты сама там будь осторожнее. Впереди-то все просто, как по линеечке, а вокруг реграва и над машинным отделением — тот еще лабиринт.

Девушка тщательно скопировала его «кхм», хлопнула по плечу — вместо напутствия. Не тратя время на разговоры люди разделились: Псих во главе своей группы неспешно потрусил вдоль коридора, через каждые десять-пятнадцать метров оставляя осветительные трубки. Вещунья отключила свой гравитатор, подавая пример остальным. Легко прыгнула через перегородивший коридор щит, оттолкнулась от перекрытия над головой и плавно опустилась у двери. Магнитные захваты на ботинках глухо клацнули: сьютер автоматически перешел в режим работы при пониженной силе тяготения.

— Вещунья, скачок гравитации примерно в метре от выхода, — напомнил Черныш. Она махнула рукой, показывая: да, помню-помню, и склонилась над раскуроченной панелью — вообще-то, вся эта спешка и неопределенность вокруг заставила работать с техникой быстро и грубо. «Вандализм, ну чистой воды, вандализм, командор…» — ей почудился укоризненно-скорбный голос шефа ТехСлужбы «Гетмана Хмельницкого».

Вещунья оглянулась: ее группа уже ждала, держа рейкеры наготове. Все как один сосредоточены, подобравшись, как тигры перед прыжком; за ними почти до перекрытия поднялись рейкеры: Тихоня, которую не разглядеть из-за щитов, прикрывала группу. Вещунья переглянулась с Муреной, еще раз посмотрела на угнездившийся среди проводов и трубок кристалат энергоблок, и прижала пластину замка.

Красные огни сменились зелеными, раздалось протяжное «пш-ш-шшш…» и серая с двумя зелеными полосами на уровне груди дверь отползла в сторону. Мурена без понуканий шагнула вперед, за ней капелькой ртути скользнула миниатюрная Жеска, оправдывая кличку. Вещунья вышла последней, сразу за Везунчиком. Дверь закрылась — и лишь четыре пары фонарей разгоняли темноту. Недолго, правда — в руках Мурены и Жески уже разгорались осветительные трубки.

Вещунья сорвала с пояса свою трубку, утопила поршень на конце, резко встряхнула и швырнула изо всех сил к входу во второй коридор. При этом сделала шаг к краю решетчатого мостика, соединяющего оба выхода, от которого начинался уходящий вниз пандус — и охнула, почувствовав как резко, грубо, совсем не похоже на щадящую работу гравитатора, вернулся нормальный вес. Как Черныш и сказал — в метре от выхода.

Фонари на шлемах тускнели — сьютеры исправно реагировали на изменившееся освещение.

Четверка людей рассредоточилась по транспортному узлу, сердцем которого был закрытые сейчас шахты подъемника: одна уходила вглубь кормовой части «Молоха», вторая — соединяла все шесть палуб под ними. По оба бока от подъемника было две двери с парой ярко-оранжевых полос — здесь начиналась вотчина ТехСлужбы.

— Мурена, — уйдя с общего канала, позвала девушка. — Что у тебя на датчике температуры?

Та, бросив очередную трубку к створкам подъемника, удивленно посмотрела на лидера звена:

— Тринадцать с половиной выше нуля. Что-то случилось?

— Нет, ничего, — медленно покачала головой Вещунья. Задала сьютеру провести экспресс-диагностику системы терморегуляции — и без удивления получила ответ «НЕИСПРАВНОСТЕЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО!».

«Если все в порядке — то почему мне так холодно?» — спросила себя Вещунья, наблюдая, как в режущем глаза белом свете меркнут фосфоресцирующие зеленые стрелки на створках шахты подъемника.

Космос вокруг корабля был пуст — только свет от звезд, в своем бесконечном беге, разделял его одиночество. Космолеты и десантный модуль неподвижными наростами застыли на внутренней броне, черный зонд давно мчался к боевой базе — ничьи глаза не смотрели на созданный людьми корабль. АРК летел сквозь пустоту, а с ним летела сброшенная много часов назад четверть его огромной массы.

Внезапно пространство вокруг «Молоха» пошло рябью — так бы это мог описать наблюдатель, будь он в сей миг тут и обладай способностью видеть, как содрогнулось пространство. Не капля, и не камень, упавшие в стоячий пруд — а словно отголосок далекого, но невыразимо мощного удара всколыхнул прозрачную гладь, нарушив длящийся немного менее чем вечность покой.

Рябь исчезла так же быстро и неожиданно, как и возникла. Ни люди на корабле, ни дремлющие в космолетах приборы — никто и ничто не видело случившегося. Никто не видел, как в ускользающе малую долю секунды ангары пропали, словно стертые из реальности, и появились снова, но теперь их от «Молоха» отделяло не более десяти километров. И вместо того, чтобы как раньше падать в пустоте, громадный обломок АРК начал поднимался к кораблю, точно незримые нити все сильнее и сильнее тянули его обратно.