Сергей Палий - Монохром

Я глянул на ПДА, там все еще мигали два непрочитанных сообщения. Подождут.

— Расскажи про «жемчуг». Парень с трудом натянул высохшие перчатки на почерневшие руки и уставился сквозь подрагивающую над угасающим костром пелену в серые тучи. Отсюда открывался чудесный вид на детскую площадку, заросшую дорогу, пресловутый «кисельный» овражек и заводь, где недавно отгремел бой между псевдогидрой и «пылевиками». Но Лёвка остановил взгляд на сером месиве облаков.

Беспросветная, призрачная, холодная мгла походила на туман. Зеркально отраженный, зернистый, как на плохом фотоснимке. Быть может, облака — это туман небес? Быть может.

— Ку-ку, мутаген, — поторопил я, отгоняя бесполезные мысли. И добавил то ли для него, то ли для самого себя: — Не тупи.

Лёвка наконец оторвался от созерцания серой каши неба и посмотрел на меня. Я встретился с ним глазами, не мигнул. Он не стал упорствовать: перевел взгляд на догорающий костер и начал:

— Истинной цели операции «Фарватер» я не знаю. Нас просто погрузили в «вертушки» и отправили в Зону. Задача была поставлена предельно ясно: захватить один из промышленных объектов на севере Припяти и удерживать его до подхода ученых. Нас предупредили, что в том квадрате замечена сильная аномальная активность. Также сканеры показывали перемещение групп мутантов. В общем, требовалась грубая мужская сила, пока не подползет высоколобое снобьё.

— «Фарватер»? — Я наморщил лоб, припоминая. — Но ведь это случилось много лет назад.

— Много, Минор, много, — ответил Лёвка, и в тоне паренька промелькнула совсем не юношеская тоска. — Половина штурмовой группы состояла из солдатиков и сержантиков, только-только прошедших «учебку», не обстрелянных. Старослужащие нас обидно называли «мясным буфером». Было страшно.

Он помолчал, поворошил куском трубы угли. На фоне бесцветного пейзажа мелькнули искры, по балкону запрыгали хлопья пепла.

— Думаю, ты знаешь историю про упавшие «вертушки», — продолжил Лёвка. — Провал операции «Фарватер» всплыл и пошел в массы почти сразу. Командование в то время уже не боялось шумихи вокруг Зоны, и штабисты спустили инфу.

Я пожал плечами, натягивая защитный наколенник поверх штанины.

— Официальную версию слышал. Связь с бортами была потеряна через три минуты после пересечения Периметра. Десантная группа пропала без вести. Очевидцы из сталкеров и патрульных наблюдали крушение нескольких вертолетов, пожары, задымление. Пилот штурмового Ми-24 совершил аварийную посадку и был эвакуирован с юга Припяти. — Верно.

Я смочил кусочек ткани йодом, протер кожу вокруг глубокой царапины на солнечном сплетении, которой перед смертью разукрасил меня угольник, и снова посмотрел на Лёвку.

— Судя по тому, что передо мной сидит сержант Коломин, который, по логике, должен быть лет на десять старше, чем выглядит, — это вовсе не конец истории.

— Когда навигационные приборы сошли с ума, а турбины отказали, я решил: капец. — Парень застегнул пряжку, поправил портупею. — Первый транспорт и впрямь рухнул, а наша «вертушка» отделалась жесткой посадкой. Закрутились, грохнулись на склон. Нас по инерции тащило до самого дна котлована, тряся, как шпротин в банке. Врезались в старый карьерный экскаватор. Кабина — всмятку, но хвостовая часть фюзеляжа уцелела. Из двух взводов выжили девятнадцать человек.

— Странно. Я, кажется, понимаю, о каком карьере идет речь, но никогда там не видел обломков транспортника. Двадцать шестой? Да. Ми-26. Обломки… — Лёвка хмыкнул. — После провала «Фарватера» по локациям катастроф был организован совместный рейд спецназа и инженерных служб. Вывезли металлолом и уцелевшее оборудование. Вояки те еще мародеры. Хотя предпочитают называть себя хозяйственниками. — Понятно.

— В хвосте сидели салаги, поэтому из офицеров выжил лишь один комвзвода, старлей. Связи не было, зато боеприпасов осталось — хоть попой жуй. И, когда начался гон, мы стали воодушевленно отстреливаться от мутантов, поваливших с севера. В горячке боя даже не сразу сообразили, что за гоном следует выброс. Да что тут говорить, многие солдатики вообще в Зону впервые попали.

— Короче давай, — нахмурился я. — Обычно ты не такой разговорчивый.

— Может, слишком долго молчал? — пожал плечом Лёвка. — В общем, чтобы переждать выброс, мы спустились в единственное укрытие, которое успели найти.

— Старая угольная шахта? — догадался я. — Та, что неподалеку от карьера? — Именно. — Но она же засыпана. Наглухо.

— Тогда вход был, — возразил парень, вкручивая высохший фильтр в дыхательную маску. — Ее взорвали позже, при зачистке — тогда же, когда остатки вертолета вывезли. Особо умные штабисты посчитали, что таким образом пришибут двух зайцев: тела похоронят, а заодно скроют останки группы от лишних глаз. Кстати, завален ствол шахты только на десяток метров у поверхности. Чтоб дурачье всякое не лазало. — О как, — я выпятил нижнюю губу, — не знал. — Мало кто знал… У тебя остался йод? Я глянул пузырек на просвет. — На донышке. Я не заметил на тебе открытых ран.

— У меня во фляжке есть немного воды. Давай раз ведем и выпьем. Хоть как-то радионуклиды выгонит.

— И снова мутаген дело говорит, — покачал я головой, бросая ему флакончик. — Вот что. Я устал слушать о твоей трудной судьбе. Если мне понадобится заряд вселенской печали, обращусь к Зеленому — он профи. Про «жемчуг» рассказывай.

Лёвка развел во фляге несколько капель йода, глотнул и передал мне.

— Я почти закончил, — сказал он. — Мы стали спускаться по лестнице и внезапно обнаружили, что на минус втором ярусе проход перекрыт стальной переборкой. Долго ли умеючи двум десяткам солдафонов справиться с такой простой помехой? Взорвали запорный механизм, откупорили люк и обалдели. Объект был лишь замаскирован под брошенную шахту. На самом деле — переоборудован в исследовательский комплекс.

Я навострил уши. А вот это уже и впрямь занятно. Я знал о многих подземных лабораториях в Зоне, но об этой слышал впервые. Такую информацию стоило мотать не только на ус, но и на все остальные шерстяные покровы.

— Внутри, начиная с минус третьего яруса, был свет, шуршала вентиляция, даже лифт работал. И ни души. Возможно, бригада тех ученых, которую мы должны были эскортировать, как раз и предназначалась для обслуживания этой станции? Не важно… — Лёвка напрягся, словно прислушался к чему-то внутри себя. Я не стал торопить парня. И он сам продолжил через минугу. — Дальше с нами случилось нечто… жуткое. Прошло много лет, но до сих пор те… события стоят передо мной, будто произошли час назад. Память — коварная сучка… Если думаешь, что я опять о тяжелой судьбе заливаю, не волнуйся — скоро будет про «жемчуг».