Фил Бандильерос - Звезда по имени...
– Да, ща. – Юхи достал из багажного отделения байка датапад и подал мне. Я по-быстрому, и при наблюдении Юхи перевёл на его карту семь штук.
– Вот, теперь байк твой. Кстати, мне же на чём-то надо будет домой доехать… а, хрен с ним, подвезут. – Юхи подал мне руку.
– Спасибо за хороший байк.
– Да всегда пожалуйста. Разбивайся на здоровье. – «пошутил» он и, развернувшись, ушёл.
– Энакин, что ты вообще делаешь?
– Алесси… тебе что, не нравится?
– Но это же опасно!
– Уверяю тебя, совсем нет. Почти нет. – увернулся я от несерьёзного тумака от девушки.
– Ты можешь разбиться. И вообще, для покупки байка нужно разрешение.
– У меня его никто не спрашивал. Так что ничего такого…
– Ну как хочешь. – отвернулась Алесси. Пришлось слезать с байка и подойдя сзади, обнять девушку:
– Ну, ты же не сердишься? Обещаю, что ничего со мной не случится. Обещаю. А я пойду узнаю, где можно записаться на гонку. Не представляешь, как мне мой байк надоел.
– Вот твой байк как раз таки и был лучшим. А это? – она посмотрела на «ястреба», – ну… этот, конечно, тоже, но…
– Но что? Короче, Алесси, не знаю, как ты, а гонки – моя слабость. И я не я буду, если сегодня не выиграю. Лучше просто поставь на меня.
– Но у меня с собой… - начала было девушка, но я сунул ей в руки кредитку с остатками денег, – бери. Тут три тысячи. Как раз. А мне ещё надо найти начальника гонок.
Алесси взяла в у меня карту, и тяжело вздохнув, что-то проворчала про сумасшедших мальчишек и их железные летающие игрушки.
* Квай-Гон Джинн, Оби-Ван Кеноби, администрация космопорта *
– Что вы думаете обо всём этом, учитель?
– Думаю плохо дело. – Квай-Гон отошёл к стене, и, помня Набу, решил не садиться, да и держать меч под рукой на всякий случай.
– Тут чувствуется, что что-то не так. Словно… в воздухе что-то витает.
– Согласен, возможно, так проявляет себя интуиция.
Как раз в этот момент в комнату к джедаям зашёл полный человек. Сверкая полулысой головой, он неискренне улыбнулся:
– Рад видеть вас, господа джедаи. Чем обязаны вашему визиту?
– Наркоторговля. Сразу предупрежу вас, что джедаям бесполезно лгать, мы чувствуем ложь, так что присядьте и выпейте чаю. Как раз я не дотрагивался до своего. – Сказал Квай-Гон, приглашающе указав на стул рядом с собой. Человек был взволнован – это хорошо чувствовали оба джедая, так что пока он не допил чай, никто не проронил ни слова.
– Итак, господин…
– Садиас Неренимос. Управляющий транспортной инфраструктурой шахт и карьеров. – Сказал человек, явно нервничая, что не укрылось от восприятия джедаев.
– Через вашу планету возится спайс в центральные миры, вам что-то об этом известно? – сходу спросил Квай-Гон, улыбнувшись краями губ, так что Неренимос занервничал ещё больше.
– Н… нет. Простите, тут я не могу вам помочь. – развёл руками чиновник.
* Альдераан, общежитие, три часа утра. *
– Эй мороооз мороооз не морооозь меняяя… – хихикнув пропел подросток. Ведущая его под руку Миралука и рада бы закрыть глаза в страдальческом жесте, но эти несовершенные органы зрения у миралуков отсутствовали вовсе, так что она обошлась тяжким вздохом.
– Не. На тойдарианском эта песня совсем не звучит. – Заключил блондин и, пошатнувшись, поплёлся в свою комнату. Алесси была не в пример трезвее своего парня, ведь она отказалась от предложения угоститься у стола победителей.
– Хнык… а папаня то оказывается, сволочь. Нет, ну какой подонок. Мама всегда говорила, что у меня нету отца. Видимо, не самые лучшие воспоминания. Нет, ну и чёрт дёрнул же её сказать это джедаям! – заплетающимся языком сказал Энакин, махнув рукой. Он покачнулся, и Алесси тут же подхватила его под руку и подставив плечо, повела по коридору. Что бы Энакин больше не шумел, она подумала, что было бы неплохо поговорить. На её женское счастье, она умудрилась задать вопрос, ответ на который занял Энакина на весь путь до комнаты.
– А что такого, что твоя мама сказала это джедаям?
– Как это что? У этих буддистов–террористов существует там какое-то пророчество. Ну, что будет тыщу лет полный пэ, а потом придёт мессия весь такой в белом, и восстановит мир, процветание и новый порядок на века… уроды. Фанатики. Йода как услышал, что я подхожу, тут же промыл мозг всем остальным и ща эти жыдаи меня этим… как его… избранным считают. Мессия, ёпть. А мне знаешь где все эти балансы? Да видел я их в гробу и в белых тапках! Я ещё пожить хочу! Но я всё устроил. О, да, всё устроил. Они наверняка думают, что я помер, вот и не ищут. Было дело на Неймодии… когда Квай-Гона послали отключать щит… а, пофиг, это уже другая история. Меня тогда после взрыва корабля какой-то контрабандист подобрал. И всё, ту-ту. Только я и Эрдва, мой стальной дружище остались.
– А родные? Вдруг они волнуются? – спросила Алесси, внимательно слушавшая своего пьяного парня.
– Не-не-не, – махнул он перед собой рукой, – я маме оставил записку. А меч свой Падме подарил.
– Падме? – насторожилась Алесси, почуявшая неладное.
– Ну… мы познакомились на татуине. И потом много времени вместе провели. Хорошая девушка, зуб даю. И не смотри, что она королева, хорошая я сказал девушка. Только не люблю я политиков.
– Энакин. Я тебя боюсь разочаровать, но ты учишься на факультете из которого один путь – в политики. – Миралука дотащила Скайуокера до двери и, пошарив по его карманам, нашла пропуск-ключ.
– Ну, так любить это одно, а признавать другое. Политику делают люди. … Ну, то есть разумные. Я же, оказывается, хи-хи, не человек… хи-хи… Короче, не буду я с ней. Она, конечно, симпотяжка, но больно мы разные характерами. Я её затерроризирую. А ты… – Энакин уже вошёл в комнату, и сейчас Алесси посадила его на диван, – а ты прррелесть. Ну что там какие-то королевы по сравнению с тобой.
От неожиданного комплимента Миралука раскраснелась, чем и воспользовался Энакин, который дыхнув винными парами, поцеловал свою девушку.
– Ты не думай, что я это на просто так… ни-ни! Между прочим, мы, форсюзеры, хорошо чувствуем других разумных. Ты такая хорошаяяя – расплылся в улыбке Скайуокер. Алесси не знала, что ему ответить. Так, есть где что выпить? – Энакин обвёл туманным взглядом комнату. Потом вовсе закрыл глаза. Только он и Алесси знали смысл этой манипуляции. После секундного молчания перед пьяным подростком появилась бутыль, парящая в воздухе. Энакин, не прекращая держаться за Алесси, встряхнул бутыль телекинезом, перевернул, но из горлышка на ковёр, оставив на нём пятно, капнула всего одна капля. Энакин, не утруждаясь, силой раздавил бутыль и бросил точно в мусорку.