Александр Прозоров - Профессия: шерп

— А можно увидеть, как готовится к запуску этот снаряд? — вытянула микрофон Арина Шарапова.

— Конечно, можно, — широко улыбнулся толстяк. — Но только вам придется снять все металлические предметы, вплоть до заклепок и супинаторов в ботинках. Не забывайте, наша катапульта по сути является гигантской пушкой Гаусса, и в ней гуляют такие мощные магнитные поля, что металлы рвет и плавит. Про аппаратуру я лучше вообще помолчу.

Тумарин, что скромно стоял в задних рядах толпы журналистов, тоже ухмыльнулся. Сергей Юрьевич врал. Не было на стартовом столе никаких магнитных полей. Но там сейчас шла сложная и ответственная работа. Допускать в святая святых посторонних калининградцы не собирались.

Гости комплекса переглянулись. Они еще могли снять кольца или цепочки — но вот избавиться от молний, застежек и крючков на белье были, разумеется, не в силах.

— Шахта под нами, — стукнул палочкой толстяк, — имеет по одной катушке на каждые полметра пути. В момент старта питание подается на первые восемнадцать, затем включается девятнадцатая, а первая выключается, следом двадцатая, двадцать первая… Возникающая электромагнитная волна подхватывает намагниченную капсулу и увлекает ее вперед с нужной нам скоростью.

— А вы уверены, что только за счет инерции снаряду удастся пробить плотные слои атмосферы толщиной во много километров? — опять выступила вперед Шарапова.

— Ну, у немцев же в тысяча девятьсот восемнадцатом году это получалось, — развел руками Сергей Юрьевич. — Они стреляли по Парижу снарядами массой сто четыре килограмма, которые, потеряв в скорости всего «один звук», достигали в верхней точке траектории высоты в сорок тысяч метров. А это уже верхние слои стратосферы. Наш снаряд имеет вес ровно в сто раз больше. Прошьет воздух, словно игла зефиринку, — даже не сомневайтесь.

— А не расплавится? — поинтересовался уже блоггер.

— Не успеет, — мотнул головой толстяк. — Всего секунда полета. А теперь прошу пожаловать в нашу святая святых — в центр управления этой уникальной и совершеннейшей системой, самым сложным изделием в истории человечества.

Журналисты заторопились следом в обшитую сайдингом коробку размером пять на пять метров, с единственным окном, выходящим на клумбу. Внутри стоял стол с большой красной кнопкой, а по углам висели два динамика.

— И это все? — удивилась Шарапова.

— А чего вы ждали? — прямо-таки обиделся Сергей Юрьевич. — Больших экранов с засветками, громадных железных вентилей и микрофона для обратного отсчета? Если для звонка домой, девушка, я беру крохотную трубочку и говорю: «Соедини», а не кручу рукоятку огромного деревянного ящика и не ору в ракушку: «Барышня, дайте Смольный!» — это еще не значит, что сотовый телефон менее совершенен, нежели агрегат старикашки Белла! Человеческий разум все равно не способен уследить за скоростью, которая необходима для управления катапультой. Все, что от нас требуется — это дать команду «Пуск!». После этого вычислительная система проведет тест, выберет оптимальный момент для старта и подаст питание на обмотки.

Тумарин вытянул свой сотовый и посмотрел на часы. Стартовое время было назначено на пятнадцать ноль семь. Именно к этому моменту орбиты висящих с утра в космосе «Касаток» сойдутся к расчетной точке прибытия. И он знал, что система выстрелит в нужную секунду даже в том случае, если кнопка так и не будет нажата. Поэтому — нужно успеть исполнить свою театральную роль вовремя.

— Дорогие друзья! — выставив перед собой трость, высоко вскинул голову Сергей Юрьевич. — Вы присутствуете при самом невероятном событии в истории человечества. Оно равносильно первому взгляду на небо, первому полету в космос и первому шагу по Луне одновременно. Ведь первый пуск нашего комплекса сделает межпланетные перелеты доступными для любого желающего, сделает их столь же простыми, как поездки на рыбалку. Долгие годы такое чудо казалось невозможным, однако нашелся человек, который сумел столкнуть дело с мертвой точки, собрать вместе многие тысячи людей и заинтересовать их в достижении великой цели. Именно ему человечество и доверит совершить этот символический жест. Денису Тумарину!

Сергей Юрьевич прижал трость к животу и захлопал. Его поддержали только блоггеры — у телеоператоров и журналистов руки были заняты.

— Спасибо за доверие, — вышел к столу Денис и посмотрел на кнопку. Задумчиво почесал нос. Вздохнул: — Ну что, открываем ворота в космос? С богом!

Он поднял правую руку и большим пальцем вдавил кнопку глубоко в корпус… И ничего, разумеется, не произошло.

— И-и-и… Это все? — развела руками Шарапова.

Тумарин повернулся к окну, подошел ближе к стеклу. За спиной столпились журналисты. И вдруг… Вдруг все цветы на клумбах разом распрямились, вспыхнули серебристой аурой, с кончиков листьев, с лепестков бутонов сорвались крохотные молнии, сплетаясь и громко треща. В тот же миг это искрящееся сияющее пятно сдернулось с места и умчалось к горизонту, оставляя цветы широко качаться из стороны в сторону.

— Вау-у-у!!! — взвыл женский голос. — Степка, ты это снял?! Скажи, что ты это снял!

— Десять секунд прошло, — загробным голосом произнес Сергей Юрьевич, сложив ладони на трости. — Капсула покинула срез катапульты. Двадцать. Она покинула мезосферу. Тридцать — она на орбите.

Настала долгая пауза. Секунда, другая, третья… Динамики громко зарычали и наконец-то разрешились долгожданной фразой:

— Я «Касатка-пять». Вижу строительную секцию станции. Приступаю к стыковке.

— Поздравляю вас, судари и сударыни, — торжественно стукнул тростью о пол толстяк. — Человечество поднялось на новую ступень своего развития.

И тут самые молодые из блоггеров, не утерпев, во всю глотку закричали:

— Ур-ра-а-а-а!!!

— В общем, зря ты не пошел, — подвел итог Тумарин. — Нажали бы на кнопку вместе, поорали бы за компанию, выпили шампанского.

— Неохота. — Сизарь залпом опрокинул в себя стакан, грохнул им об стол и откинулся на спинку стула. Кабы не знать, что в стакане сок, можно было подумать, что он напивается из-за душевных мук. — Да и потом, я моторист. Катапульта — это твое детище.

— Однако же на лунную орбиту первый блок поволокли твои «Касатки».

Алексей безразлично пожал плечами.

— Что, даже на банкет в столовую не пойдешь? Работать все равно сегодня никто не будет. В честь праздника я объявил выходной всему составу базы.

— Я в курсе, — потер бритую голову молодой человек. — У меня с обеда все сбежали. Даже вольнонаемные.

— Ну, так давай? Аривжа вот про тебя спрашивала. Говорит, смурной ходишь и в столовой не узнаешь.