Мария Семенова - Новая игра

Тут Панафидин стиснул пальцы на шее воображаемого врага и настолько перестал быть похожим на академика, что Колякин уже у него начал искать следы выправки. Ну там, не выправки, но хоть каких-то подсказок о природе силы, которой Панафидин, несомненно, обладал. Силы, примитивно-материальными проявлениями которой были все его бриллианты, изумруды и часы от Патека.

— А зачем же вы тогда пришли сюда, Федот Евлампиевич? — осторожно удивился Колякин. — Любите китайскую кухню?

Да, от Панафидина словно исходила аура — слово бы подобрать — ага, вот! — истинного величия. Майору на миг даже показалось, что он общался — какое там со своим генералом, какое с министром от МВД — с самим главнокомандующим. Да не с тем, который наш Президент, а в масштабах Земли.

— Китайскую кухню? Терпеть не могу, — неожиданно признался Панафидин. — А сюда пришёл потому, что врага нужно знать в лицо. Хорошо бы только его ещё найти… — И пока майор размышлял над загадочным ответом, Панафидин заметил наконец мэтра, нехорошо прищурился и сделал знак рукой. — Эй, любезный!

В его голосе прозвучало столько власти и авторитета, что мэтр мигом оказался у столика.

— Сисяс, сисяс.

Следом подскочила официантка, заученно улыбнулась, разложила меню.

— Пасялуста, — излучал радушие мэтр. — Просю.

Меню смахивало на букварь для дебилов. С огромными буквами, в ярких картинках. Под настроение можно было посмеяться, а можно было и обидеться: за кого нас принимают?

— Свинину чоу-мейн[168] и зелёный салат по-хэйлудзянски, — даже не глянув в меню, велел Панафидин.

Колякин, прельстившись фотографией, заказал рагу из кролика, как его делают в Харбине. Плюс жареную хрустящую печень чуй-чуй и лепёшки по-шаньдуньски с морской капустой и редисом. Пить было решено Моли Хуа Ча Ван — «королевский жасмин».

— Да-а, гадюшник… — проводив глазами официантку, задумчиво произнёс Панафидин. — Это вам, голубчик, не московский «Яр». Да не тот новомодный, с цыганами и кутежами, а настоящий, на Кузнецком мосту, угол Неглинной… Вот где был интерьер, так уж интерьер. Вот где была кухня так уж кухня… Таких трюфелей я и в парижском «Максиме» не едал. А вся атмосфера, а вышколенная прислуга, а сам месье Яр…

Впрочем, заказ прибыл в облаке такого благоухания, что Колякин едва не простил китайцам все их прегрешения. Чашка с лапшой напоминала клумбу, ухоженную заботливым садовником. Рагу из кролика томилось в маленьком керамическом казане, хрустящая чуй-чуй была одета в кружевной пеньюар зелени, а над лепёшками по-шандуньски завивался ароматный пар.

Но всё это было лишь первое впечатление, а на него в кулинарии, как и в любви, полагаться нельзя.

«Не ел бы ты это», — предупредило майора шестое чувство, которому он, тёртый калач, давно привык доверять. Презрев чужеземные палочки, Колякин поковырял в казане вилкой, отделяя косточки от плоти. Он знал, на что обратить внимание.[169] «Так это же…»

— Так это же кошка, — проговорил он негромко.

— А у меня собака. — Панафидин брезгливо отставил чашку. — Сволочи!

Тут Колякин вспомнил изначальную цель своего визита сюда и почти обрадовался. Кажется, близилось время решительных действий.

В недрах ресторана раздался грохот и лязг, точно на кафельный пол уронили огромную сковороду. И, судя по крикам, не пустую, а полную раскалённого масла. На фарфоровых личиках официанток отразилось первое беспокойство, гости стали оглядываться, кто-то досадливо поморщился. Рестораны у нас хотя уже и начали превращаться из чего-то запредельного и грандиозного в общедоступные, как им и полагается быть, предприятия народного питания, поход в ресторан для большинства россиян всё же остаётся своего рода приключением. Кому же захочется, чтобы приятная семейная вылазка омрачилась аварией в горячем цеху, чьими-то ожогами и вызовом «Скорой»?

— Никого не трогал, не бросался, все его знали… — утирая глаза салфеткой с павлиньими хвостами, делилась Танечка своим горем. — Мы с ним детей зимой на санках катали, целый поезд бывало запрягу — и вперёд… Сильный был, всех тянул… Прошенька… В воротах любил полежать, не уходил никуда… А сегодня зову, зову, и нету его… И никто не видал…

На кухне снова загромыхало, и на сей раз не только приверженцы боевых искусств тотчас поняли по характеру звуков: там происходила не авария, а самая настоящая драка. Теперь уже оглянулись все гости, а кто-то из мужчин начал вставать. Пещёрцы не любили драк и обыкновенно прекращали их своими силами, не дожидаясь милиции.

Поэтому крупного рыжего кота, вылетевшего из кухни в обеденный зал, увидели все. Следом, взметнув занавеску, пронеслась длинная бамбуковая палка для приготовления лапши, но кот увернулся, гулко шарахнув по бамбуку выпущенными когтями. И вместо того чтобы опрометью ринуться в двери, остановился и, повернувшись в сторону кухни, не замяукал, даже не зарычал, а натурально взревел!

— Так это же Тихон! — признал кота майор, выругался и сразу вспомнил про «Ваниль». — Надо выручать земляка!

Всё было словно вчера — автобус, бандиты и рыжий кот, летящий прямо в харю уркагану. Огромный, яростно орущий рыжий кот, запущенный умелой рукой отважной хозяйки. Его, майора Колякина, будущей кураторши от госбезопасности… Только, судя по недавнему приказу, уже бывшей. Теперь Оксана Викторовна Варенец считалась вооруженной, особо опасной, подлежащей поимке и искоренению. Прямо в сортире.[170] Правда, Колякину было плевать — веры подобным приказам нет, слава Богу, не первый год замужем. Пусть кому надо, тот гражданку Варенец по сортирам и мочит, а он, майор Колякин, — пас. Он от гражданки Варенец ничего плохого не видел. А вот жизнь она ему конкретно спасла, не говоря уже про честь и достоинство… Она и Тихон, которому явно нужно было подсобить…

— А-а-а, выходит, котик вам не чужой? — чему-то очень обрадовался Панафидин. И хищно заулыбался: — Стало быть, и хозяйка тоже?

— Ну да, — майор приласкал в кармане «Ваниль». — Знакомы… по долгу службы…

Говорил он уже сухо, отрывисто, на автомате: всё внимание забирало предстоявшее действие.

— Так вы, Андрей, при случае передавайте ей привет. От вашего покорного слуги, большого любителя котов. — Панафидин спокойно поправлял запонки. — И погодите вы пока с этой вашей «Ванилью», по-моему, без вас обойдутся…

Ибо что такое был вопль Тихона по сравнению с тем низким и жутким рыком, который отозвался из кухни! Пока половина пещёрцев остолбенело раздумывала, имел ли этот рык какое-то отношение к «Борьбе тигра с драконом», числившейся в меню, — в зал, окончательно сорвав занавеску, выкатился барахтающийся клубок. Ещё миг, и клубок распался на нескольких китайцев в изодранных поварских куртках — и громадного всклокоченного чёрного пса с белой отметиной на груди.