Алексей Калугин - Мир, в котором тебя нет

Каждый шаг неизвестного противника был выверен на­столько тщательно, что даже сейчас, уже практически не сомневаясь в том, что кто-то, стоящий у него за спиной, управляет его действиями, Граис не мог с уверенностью определить те временные и пространственные точки, в которых на него было оказано воздействие. Любое из событий, произошедшее с ним в Йере, можно было отнести к разряду случайностей, однако суммирование их привело к тому, что ксенос так и не встретился с наместником, а оказался вместо этого в лагере вольных, в полной изоляции.

Впрочем, он мог оказаться среди вольных и на несколько дней раньше, если бы после побега из тюрьмы поддался уговорам Грудвара. Первая попытка провалилась, но вторая оказалась удачной — ксеноса привезли лагерь вольных в железной клетке. Выходит, что этого и добивался неизвестный противник Граиса? Но какова в таком случае была его конечная цель?.. И кто же он, в конце концов?..

Предводитель вольных Касат, который, несомненно, собирался извлечь собственную выгоду из того, что Граис находился в его отряде и не имел возможности покинуть его, вряд ли стал бы проделывать для этого столь сложные манипуляции. Скорее он попытался бы просто похитить нужного ему человека. Да и не знал Касат о возвращении Граиса в Йер до тех пор, пока в его отряде не появился сбежавший из халлатской тюрьмы Грудвар...

Кстати, оба раза в побегах Граиса самое активное участие принимал Грудвар. Но если он и был как-то связан с не­известным противником ксеноса, то являлся всего лишь марионеткой в его руках. Слишком уж бесхитростен и прямолинеен был бородач... Или же очень хорошо играл от­веденную ему роль?..

Наиболее странным казалось Граису поведение Миноса. Сначала он сдал его шалеям, а затем прискакал к Фирону, чтобы через него предупредить вольных, которые имели желание и возможность освободить пленника. Поверить в то, что Минос действовал по собственной инициативе, Граис не мог,— слишком труслив был для этого его бывший Ученик. А приказать Миносу мог лишь один человек — Сирх...

Здесь снова концы не сходились с концами. Сирх обладал достаточным умом и властью для того, чтобы про­вернуть подобную операцию. Он достаточно хорошо знал Граиса, чтобы суметь предугадать его поступки. Однако у Сирха не было никаких мотивов поступать подобным образом. Он уже сказал свое слово, когда назвал Граиса самозванцем, и тем самым, как сам считал, обрек его на смерть.

А вот и валун, где он сидел с Грудваром. Граис присел на камень и как завороженный стал рассматривать проносившиеся по речушке щепки и листья.

— Граис!..

Голос, принадлежащий Касату, звучал громко и властно.

Граис медленно отвел взгляд от потока воды и, повернув голову, посмотрел через плечо. В нескольких шагах от него стояли четыре человека. Впереди — Касат, одетый в традиционную одежду йеритов и, как всегда, с зачесанными назад и перехваченными на затылке шнурком волосами. Трех человек, пришедших вместе с ним, Граис видел впервые. Должно быть, это и были те самые предводители от­рядов вольных, прибывшие на совет.

— Граис...— под взглядом ксеноса Касат несколько стушевался. Вид у него сделался не такой самоуверенный, как вначале. Да и голос его зазвучал спокойнее и мягче.— Граис, позволь представить тебе моих друзей.

— Прошу вас, присаживайтесь,— Граис рукой указал на большие камни, во множестве разбросанные по берегу реки.

Самый молодой из пришедшей с Касатом троицы криво усмехнулся, вышел вперед и присел на камень напротив Граиса. Остальные продолжали стоять не двигаясь.

— Меня зовут Аствир,— сказал молодой йерит,— Я пред­водитель отряда вольных. Наш лагерь расположен у Эртипского перевала.

— Рад знакомству с тобой, Аствир,— уважительно на­клонил голову Граис.

То, что Аствир, называя свое имя, не сказал, откуда он родом, свидетельствовало о том, что он не принадлежал ни к одному из кланов. Подтверждением тому служил и платок, наброшенный на его плечи,— абсолютно белый, без каких-либо орнаментов. Поверх традиционной йеритской рубашки на Аствире был надет кожаный жилет с нашитыми на него металлическими пластинами, как у имперских солдат. Левую щеку молодого йерита от уха до рта рассекал тонкий шрам. Граис отметил, что лекарь, зашивавший разрубленную щеку, проявил немалое искусство, чтобы сделать шрам почти незаметным. И все же, стягивая кожу, шрам уродовал улыбку Аствира, делая ее похожей на язвительную усмешку.

Аствиру было не больше тридцати лет, но при этом он не испытывал ни малейших признаков неуверенности или робости, находясь в компании более старших товарищей. Даже, скорее, наоборот, трое других предводителей вольных, пусть и с некоторой неохотой, все же признавали первенство Аствира. По крайней мере, ни один из них не высказал возражений по поводу того, что Аствир взялся вести переговоры с Граисом от их имени. И вел себя Аствир при этом как хозяин, принимающий в своем доме гостей.

— Ну, с Касатом ты уже знаком,— кривая улыбка вновь пересекла лицо Аствира,— а рядом с ним стоят Малтук из Кузала и Туркан из Дастамаха.

Малтук был мужчиной среднего возраста, с мелкими чертами лица, маленьким острым носом и жиденькой светлой бороденкой. Волосы у него также не отличались густотой, и тем не менее, подобно Касату, он по-боевому зачесывал их на затылок. Руки Малтука находились в постоянном движении,— он то прятал их за спину, то складывал на груди, то, сжимая ладони в кулаки, упирал в бока, то засовывал большие пальцы за широкий наборный пояс. На поясе у Малтука висел кинжал в ножнах, аляписто разукрашенных самоцветными камнями, что сразу же вы­давало полное отсутствие художественного вкуса у его обладателя. Но зато выглядел кинжал богато.

Туркан был самым старшим из четырех предводителей вольных. Его прямые, заботливо и аккуратно расчесанные волосы, так же как и ухоженная борода, были почти седыми Лицо его с высокими скулами, широко расставленными глазами и крупными чертами говорило о благородном происхождении. По орнаменту и расцветке кистей платка, на­брошенного на плечи Туркана, было видно, что он при­надлежит к роду Тан — одному из самых крупных и могущественных кланов.

— Да пребудет с вами вечно милость Поднебесного, благородные люди,— не поднимаясь с камня, учтиво приветствовал всех троих одновременно Граис.

— Я узнаю тебя,— не ответив на приветствие, произнес Туркан.— Много лет назад я был на одной из твоих проповедей.

— Не исключено,— улыбнулся Граис.— К сожалению, я не мог запомнить всех тех, кто приходил слушать меня.

Аствир чуть приподнял левую руку и сделал серьезное лицо.