Джеймс Гарднер - Планета бессмертных

– Как будут действовать кашлинги? – спросила я Аархуса.

– Поскольку связь у нас не работает, они не могут вызвать нас и предложить сдаться. Скорее всего, они пошлют сюда кого-нибудь лично.

– Каким образом посланцы попадут на борт?

– Единственный безопасный способ – проникнуть через управляемую вручную шлюзовую камеру, на кормовой транспортной платформе.

– Значит, нужно идти туда, чтобы встретить кашлингов и обсудить условия.

Я взяла одну из лежащих вокруг светящихся палочек. Поднявшись, я почувствовала головокружение… поэтому собрала остальные палочки и прижала их к груди.

– Ладжоли, – сказала я, – пожалуйста, понеси мою куртку. Я не хочу надевать ее сейчас, только перед самой встречей с кашлингами.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил Аархус. – Кашлинги легко обижаются, а нам сейчас ни к чему, чтобы они фыркнули и смылись. Может, пусть лучше кто-нибудь другой поговорит с ними?

– Если ты боишься встретиться с ними лицом к лицу, можешь остаться здесь. Я и без тебя найду кормовую транспортную платформу; я уже была там.

– Я всего лишь сказал, что разговор с этими парнями требует такта и дипломатичности.

– Мне нет равных в том, что касается такта и дипломатичности. Пошли.

Я решительно зашагала по коридору, Ладжоли следом, а Нимбус скользил вдоль стены, обнимая малышку.

С тяжким вздохом сержант Аархус присоединился к нашей процессии.

Идти по коридорам оказалось на удивление легко. Сначала я подумала, что это просто результат восстановившегося здоровья и целеустремленности. Но нет; идти было легко, потому что я стала легче! Гравитация на борту корабля начала ослабевать… и хотя совершать совсем уж невероятные скачки я не могла, но прыгучесть определенно повысилась. Удивительно интересное переживание, и оно развлекало меня (скок, скок, скок!) на всем пути к транспортной платформе.

Фестина уже находилась там – у моей лучшей подруги есть замечательное свойство: она способна вычислить, где ты окажешься, и явиться туда же. Конечно, женщина разыграла удивление при виде меня и притворилась, что пришла сюда, просто чтобы дождаться тех, кто взял корабль на буксир. Все правильно: не может же важный флотский адмирал признаться, что чувствовал себя потерянным и одиноким без своего лучшего друга?

Уклод тоже был на транспортной платформе, и они с Ладжоли тут же вернулись к своим нежностям. Их перешептывание и объятия раздражали едва ли не больше обычного, поэтому я подчеркнуто повернулась к ним спиной; однако остальные мои спутники тоже нагоняли на меня тоску. Фестина хотела выяснить, каким образом Нимбус заставил малышку послать призыв о помощи. Последовало повторение рассказа о крестовых походах, и вдобавок разговор сопровождался беспрерывным нытьем призрачного человека по поводу того, правильно ли он поступил, пощекотав свою дочку… Я уже все это слышала, и мне стало скучно.

Оставалось лишь бродить по транспортной платформе в надежде, что кто-нибудь в конце концов вспомнит о моем существовании и спросит, не возникла ли у меня новая блестящая идея. Однако никто даже не заметил моего ухода, что еще больше раздражало и злило. Наверное, придется высказаться по поводу недостатка внимания, но тут весь мой пыл обернулся сильнейшим головокружением, и я почти рухнула на пол.

Ох!

Питаться светом – прекрасная вещь… но этого недостаточно, чтобы вести деятельный образ жизни. Вот почему деревья не кувыркаются колесом. (И еще потому, что у них нет ни рук, ни ног.) Я по-прежнему прижимала к груди светящиеся палочки, но их было недостаточно для того, чтобы найти силы хотя бы расхаживать туда и обратно.

– С тобой все в порядке, Весло? – Голос Фестины доносился откуда-то сзади.

– Все прекрасно, – я постаралась, чтобы мой голос не дрожал. – Я просто… – какое-то время мне в голову не приходило никакого разумного оправдания моей позе; но потом я заметила на ближайшей стене многоцветное изображение гемлока, – просто изучаю произведение искусства. Сидя это делать удобнее.

Мне не хотелось, чтобы со мной обращались как с немощной больной, неспособной принимать участие в серьезных делах.

– Понятно. Получаешь удовольствие, разглядывая произведение искусства.

Это как сказать… Чего-чего, а удовольствия от разглядывания нарисованного на стене растения я не получала. Ради повышения достоинства изображения на поверхности картины должны выступать сухие мазки краски – чтобы зритель мог отковырнуть кусочек и понюхать, как нарисованное дерево пахнет; по крайней мере, такой вывод сделали мы с сестрой, изучая древние картины, выставленные у нас в городке. Однако изображение передо мной этим достоинством не обладало – оно было скучно двухмерным, никаких выступающих мазков и засохших капель краски. Я совсем уже собралась сделать критическое замечание по поводу столь убогой текстуры, как вдруг заметила на картине нечто такое, что поначалу проглядела.

Среди разноцветных веток тускло мерцали два красных глаза – словно там пряталось некое хорошо известное безголовое создание.

– Поллисанд? – прошептала я.

– А кто же еще? – ответил он. – Дурацкий Чеширский Кот?

Он говорил своим обычным гнусаво-скрипучим голосом. Я быстро оглянулась, но остальные, похоже, не слышали его. Странно… учитывая, как громко голос Поллисанда звучал для меня. .

– Нет, твои приятели в этой беседе принимать участия не будут, – заявил он. – Только я да ты, моя сладкая.

– Другими словами, на самом деле ты не здесь. Опять проецируешь изображение и звуки прямо в мое сознание… Но ведь сейчас я не связана с «Кусакой»! Как тебе удается контактировать с моим мозгом, если я ни с кем не связана?

– Эй, подруга! Разве я не говорил, что стою на эволюционной лестнице на семьдесят пять триллионов ступеней выше тебя? К чему мне какая-то заретта, чтобы иметь возможность проецировать что пожелаю и куда пожелаю?

Что за скверная привычка у Поллисанда – не отвечать на вопросы. Он просто делает вид, что отвечает, хотя на самом деле уклоняется от темы. У меня даже мелькнула мысль, что сейчас, когда мы оказались в такой скверной ситуации, он может в этой своей манере попытаться скрыть от нас что-нибудь важное.

– Ты что-то со мной сделал? – прошептала я. – Когда вынес меня из Башни и срастил сломанные кости, ты сделал что-то еще? Может, вставил мне в мозг некое устройство, которое позволяет тебе в любой момент связываться со мной?