Андрей - Сердце Агрессора

— С Богом, командир, — вздохнул Касс и надавил на толкатель шприца. Я тоже.

Едва последняя капля бурой жидкости стекла по игле в вену, как я перестал чувствовать уколотую руку. Спустя секунду волна боли пробежала от локтя до пальцев и обратно, до плеча и дальше по телу.

— Да что это… пи–пи–пи–пи-пи… — услышал я голос Касса, но тут волна боли добралась до глаз и ушей. Я ослеп и оглох.

Но не надолго. Боль прошла, зрение и слух вернулись.

Не было жреца, который бы объяснил, что мы чувствуем, и пришлось разбираться во всем самим. Я видел чудесные вещи. Я видел фиолетовые или красные лимбы вокруг лампочек, я видел, как крылья вентиляторов лениво перегоняли потоки воздуха и как космическое излучение подсвечивает висящие в воздухе пылинки. Я видел пилота, который зачем–то разглядывал руки.

— Что ты там увидел? — спросил я и тут же сам обнаружил взявшиеся не откуда разноцветные волосы на своих пальцах.

— Пи–пи–пи-пи–пи, — раздалось у меня в ушах.

Я взглянул на Касса. У него на пальцах тоже росли волосы. Я усмехнулся и попробовал поймать пальцами одной руки волосы на другой. И схватил пустоту. Волосы были ни чем иным, как силовыми линиями каких то полей.

Постепенно яркие краски излучений стали меркнуть. Волосы на руках пропали, пыль не светилась золотыми искорками, волшебные лимбы потухли.

— Пи–пиу–уиу-иоу–иоудир, — услышал я слова пилота и понял, что звук, который я слышал раньше, это слова. Только сказанные с удивительной скоростью, они превратились в писк.

— Если бы это не случилось со мной, я могла бы сказать, что это галлюцинация, — сказал Касс и снял шлем. — Здорово, правда?

Ну, вот и все. Завтра домой. Команда закрепила последние контейнеры с горношахтным и металлообрабатывающим оборудованием, а потом все желающие получили разрешение спуститься на поверхность планеты и полюбоваться причудливыми городами люморей. А мне и так уже до тошноты надоели их коралловые пещеры и скользкие морды. Хотя после близкого знакомства с горками, люмори воспринимались уже легче. Что ж, если кто–то хочет полазать по не–то улицам не–то каналам городов нелюдей, да еще где по колено, где по щиколотку в воде, так я им препятствовать не собирался. Завтра первая торговая экспедиция на родину люморей — планету Кламплл возвращается домой. На Конвикт. Светит выгодно продан. Закуплено все необходимое оборудование, открыт колоссальный кредит в местном банке. Задача выполнена.

Люмори, покупая светит, не торговались. Они вообще не умеют торговаться, но не в этом дело. Искусственно произведенный минерал стоит гораздо дороже. Гораздо! За те пять тонн сверхлегкого минерала, что мы привезли на Кламплл, можно было купить всю их планету.

Признает Федерация Свободный Конвикт или нет, неважно. Люморям нужен минерал и на Федерацию людей им было наплевать. Именно поэтому первая торговая экспедиция прилетела сюда, и именно поэтому без труда удалось подписать договор о всестороннем сотрудничестве и взаимопомощи. Вторая экспедиция привезет к ним нашего посла — торгового представителя и заберет ихнего. Так быстрее. Самый быстрый корабль инопланетян добрался бы до Конвикта лет через десять — пятнадцать. Мы за двадцать два земных дня. За 530 часов. Видел бы Уве рожи послов Федерации, когда их об этом известили шпионы. Да мы особо и не скрывали. Во первых небольшая демонстрация силы, по мнению президента Свободного Конвикта Иля Реутова, нам не повредит, а во вторых эта информация не достигнет Земли лет за пять. За это время…

— Все, ни слова о делах, — пробормотал я сам себе, лениво потянулся и налил в опустевший стакан немного какого–то спиртного.

Это был день отдыха. Мог я позволить себе, за целый земной год хотя бы один день. Двадцать два дня полета назад пройдут за сортировкой закупленного оборудования и расчетами для будущих торговых экспедиций. А после приземления на Конвикт и того подавно. Много дел у министра торговли и промышленности признанного только флегматичными люморями Свободного Конвикта…

Я, Кири Берт, негр, негретос, черная обезьяна, мелкий жулик и плохой шулер — министр торговли и промышленности. Удивительно! Но на фоне того, что произошло всего за десять или двенадцать конвиктских суток, это просто мелочи.

Все началось с Реутова. После революции, когда сбросили земных чиновников и их вдохновляющую силу — ДНК, Реутов с Джо Чеймером улетели на Стальную планету. Что они там делали, сокрыто мраком. Но в результате, Стальная планета переехала на орбиту солнца Марусина, и несколько тысяч сталепланетян переселились на Конвикт. Это были здоровые, красивые, образованные люди и сначала мы не слишком обрадовались их появлению, так от нас отличающихся. Но они оказались беспомощными щенками вне брони своего корабля–переростка. Так что весь народ дружно принялся за их обучение жизни на поверхности. Большинство сталепланетян оказались хорошими ребятами и вскоре превратились в настоящих конвиктян. Остальным разрешили взять несколько грузовых сталепланетных кораблей, и отправится в другую галактику. Они уже никогда не найдут дорогу назад, Тото Лучано взломал пароли бортовых компьютеров, а Уве в них немного покопался.

И тут такое началось. В Шекхаусе пропали все нищие и проститутки. Слово «безработный» на Конвикте воспринимается теперь не иначе как шутка. За десять суток было построено больше, чем на планете было со дня основания колонии. Как по мановению волшебной палочки южнее космодрома выросли огромные ангары и корпуса Конвиктского Университета Мира. Крейсер землян, при самом непосредственном участии Джо Чеймера — нового министра звездоплавания, затащили в один из ангаров. Правда, для этого здоровенный грузопассажирский звездолет пришлось почти полностью разобрать. Уве обещал, потом собрать его снова…

В Хоккай—До шустрые монголоиды во главе с новым мэром Джидо построили несколько зданий биомедицинского института, где министр здравоохранения Ларри Реутова и ученые со Стальной планеты начали лечить бесконечное количество болезней и изучать природу планеты.

Спайк Макфлай — неугомонный предводитель министерства исследований, получил в свое распоряжение сто пятьдесят сталепланетных звездных лодок, у которых во избежание недоразумений с Федерацией ампутировали хронодвигатели, и теперь вечно где–то пропадал. То за хребтом Лассо, то за Дверцей Клетки…

Уве безуспешно пытался отделаться от навязчивых курьеров посылаемых главнокомандующим сил обороны Конвикта — Хокки. Извиняюсь. Адмиралом Хокки Мацу Машуда.