Анна Гурова - Радужный змей

— Что угодно господину офицеру? — подобострастно спросил он на хорошем новоанглийском. — Рекомендую наше фирменное блюдо — фаршированную стрекозу…

— Знаю я, чем вы их фаршируете, — буркнул Платон. — Неси текилу.

Хозяин ушел и через минуту вернулся с самогоном в надтреснутом пивном бокале. Платон, морщась, начал мелкими глотками пить горючую жидкость и одновременно прислушивался к разговорам посетителей. За соседним столом распивала виски компания солдат. Шаранцы, перебивая друг друга, обсуждали штурм дворца — похоже, единственную боевую операцию в Ирунгу.

— Нет, вы спускались в эти подвалы? Я вам скажу, только в кино такое видал: дыба, как на картинке…

— Там один в золотом пиджаке лез через решетку, так я его одним выстрелом снял…

— Я ее схватил, хотел серьги снять, а капитан говорит: под суд пойдешь! Я спрашиваю — почему? А он — нарушаешь права человека! Для него-то, небось, золото из дворца ящиками на корабль таскали, сам видел.

— Генерал вообще запретил грабить. Сказал, за мародерство расстрел.

— Да ладно вам, здесь и грабить-то некого… Дверь распахнулась, и в таверну вошли двое офицеров в полной боевой форме. Брезгливо осмотревшись, один потянул второго за столик, где сидел Платон.

— Проходите сюда, Алекс, — сказал он. — Здесь вроде почище. Здравствуйте, сэр, вы не против нашего вторжения?

— Что вы, что вы, — хмуро, но любезно ответил Платон. — Присаживайтесь.

— Разрешите представиться. Мы сейчас в увольнении, так что неофициально — Томми, — сказал первый офицер, снимая шлем и протягивая руку Платону. Высокий, стройный голубоглазый блондин с приятной улыбкой разительно отличался от своего угрюмого массивного приятеля, который мог бы служить в этой таверне вышибалой.

— Алекс, — кратко отрекомендовался второй.

— Кларк О'Курки, — сказал Платон, назвав имя, которое значилось у него в документах.

— Я о вас слышал, — сказал Томми — Точнее, видел ваше имя в приказе. Вы отличились при взятии дворца?

— Это преувеличение, — скромно ответил Платон, проклиная все на свете, — меня там вообще не было.

Офицеры посмеялись остроумной шутке и заказали ужин на кухне. Вскоре хозяин принес им дымящихся стрекоз с острым соусом. Платона едва не затошнило, но из чистой вредности он решил промолчать.

— Что вы пьете? Текилу? А, здешний самогон… Вы сильно рискуете, Кларк О'Курки, — вполголоса произнес блондин. — Впрочем, кто не рискует, не выигрывает, не так ли, извините за банальность? Для всех присутствующих это как никогда актуально.

Платон пожал плечами, исподлобья бросив взгляд на Томми. Кого-то этот блеклый шаранец ему определенно напоминал. «Он догадался, что я не офицер! Или знаком с настоящим Кларком!» — промелькнула паническая мысль. Платон медленно потянулся к кобуре.

— Вы куда-то торопитесь? — спросил Томми, заметив, что Платон чувствует себя неуютно. — Не во дворец ли? А то пойдемте вместе, полюбопытствуем. Только что поймали шпиона, переодетого в шаранскую форму. Говорят, очень странный субъект, чуть ли не карлик. Разведчики прямо в догадках теряются…

Молчаливый Алекс, с аппетитом поедавший стрекозу, чуть заметно ухмыльнулся и уткнулся взглядом в тарелку. Платон похолодел. «Я раскрыт! Наверняка на меня донес паршивый сержант! Проклятие, где же я видел этого Томми? Голос я определенно слышал раньше, но лицо…»

— Что, профессор, не узнаете? Может, подсказать? — прошептал Томми, перегнувшись через стол. Его губы растянулись в знакомой панибратской улыбке.

— Симо! — воскликнул Платон, вскакивая с места.

— Сидеть! — прошипел блондин. — У меня в руке бластер, направленный прямо вам в живот. Еще одно движение, и свалитесь с острым приступом аппендицита. Лейтенант, заберите у него оружие и вот эту трость, только без лишнего шума. А теперь мы все вместе пойдем во дворец.

— Смотреть на карлика? — съязвил Платон.

— И на него тоже, — хладнокровно ответил Симо. — А вообще давно пора объясниться. Допивайте свое пойло и без резких движений выходите из таверны. На всякий случай, если вы забыли, напомню, что реакция у меня быстрее, чем у вас.

Три шаранских офицера, обнявшись, как лучшие друзья, покинули таверну и направились к усеченной вершине Конуса, откуда доносились крики и распространялся запах горелой изоляции. По дороге Платон видел, что позади крадутся не меньше десятка человек в штатском, как белых, так и темнокожих. «Охраны-то сколько! А ведь Донату они не поймали! — подумал он. — Симо блефует, надеется, что я проговорюсь. Захочу я с ним откровенничать, или нет, все равно он приложит все силы, чтобы вытянуть из меня все, что ему надо. Может, и впрямь рассказать ему, что мне известно о магах и их замыслах? Впрочем, шаранцам я никогда не симпатизировал. Не хотелось бы заканчивать экспедицию таким жалким образом. Имана хоть обещал мне жезл, а что даст Симо — местечко на урановых рудниках? Самым щедрым из здешней компании был Кинту, да где он теперь?»

— Ты был знаком с Кинту, атташе по культуре? — негромко спросил он молча шагающего Симо. — Не знаешь, что с ним?

— Во-первых, извольте обращаться ко мне на «вы», — сквозь зубы ответил Симо. — Вы разговариваете с майором шаранской армии. Что касается Кинту, то он умер сегодня днем. Мы здесь ни при чем — он сам принял яд. Очень жаль во всех отношениях.

«Разумеется, какой источник информации потерян», — не без злорадства подумал Платон. Впрочем, ему было искренне жаль интеллигентного и доброжелательного дипломата.

Офицеры вышли на вершину холма. Увы, многострадальное здание исторического музея заканчивало свое трехсотлетнее существование. Верхний этаж был охвачен пожаром, который не особенно активно тушила рота солдат; из окон первого этажа шаранцы тащили все, что попадалось под руку: мебель, статуи, ковры, люстры, одновременно рассовывая себе по карманам предметы помельче. У главного подъезда стоял мощный караул. При виде Симо охранники встали навытяжку. Арестованного провели служебным коридором прямо в знаменитые подвалы. Платон шел мимо массивных бронированных дверей, из-за которых доносились звуки ударов и вопли боли.

— Как насчет прав человека? — осведомился он.

— Права человека неукоснительно соблюдаются, когда речь идет о людях. А это не люди, а животные, — ответил Симо. — До людей им еще долго эволюционировать.

— Только не надо демагогии! Вы же прожили среди них несколько лет! — взорвался Платон.

— В те годы я и составил мнение о них, — высокомерно сказал Симо. — Сильвангцы — дикари и вырожденцы. Их время прошло пять тысяч лет назад. Проходите в эту камеру, профессор, здесь нам будет удобнее беседовать.