Юрий Шубин - Статус неизвестен (СИ)
— И житье и бытье, и еда и питье, — отшутился на этот счет Иллари.
Вода была вкусной и им стало значительно лучше. Парс и Иллари разделись и вошли в воду. Рон остался наблюдать за лесом. Ручей журчал захлебываясь собственным смехом. Поток был холодный и перехватывал дух.
Рон прерывисто вздохнул, наблюдая за товарищами в бусинах капающей воды. Проблески отраженного в воде света сплетались с запахами и звуками, разрывающимися в просветах трепещущей листвы. Рон чуть сжал пальцы, балансируя на грани. Все его инстинкты буквально вопили умоляя об осторожности.
Ветер порхнул, качнув тень листьев с беззвучной быстротой и невыносимостью. Резко выпрямляясь и делая прыжок из под тени ветвей запоздало сорвались в след первому, сидящие с изнанки листьев, вниз головой, нетопыри.
Рон выстрелил навскидку. Не целясь. Автоматная очередь вспорола досрочно-условную тишину, на произвол судьбы прошнуровав небо. Иллари выскочил на берег и мокрыми ногами запрыгнул в ботинки. Парс рванулся пытаясь ускользнуть и побежал вниз по ручью.
Перепончатые полотна аэродинамических профилей «Падучих висянок» внезапно выгнули лопостехвостые крыловидные оторочки тел и с клекотом исчезли, резко поменяв свое отношение к добыче.
Автоматная очередь вытряхнула в голубой океан неба полчища мелких птиц, как рыбешек из сети качающихся крон.
Тонко вереща, с пронзительной быстротой, раненая «Падучая висянка» шмякнулась о берег, хлопая в миг заляпанными грязью перепонками. Огромный кровосос особой чрезвычайной породы пытался встать. Ядовитые колючки на шее топорщились и потрескивали, а стебельчатая игла растущая прямо из чешуйчатой, змеи подобной морды рисовала на отблескивающей грязи заклятия смерти. Тонкопалые лапки на середине складной передней кромки перепончатых оторочек скребли жижу и порывисто вскидывали игольчатый штык, готовый нашпилить кого угодно фатальным уколом, через который, вполне возможно, пропускался разряд тока.
Черные бусинки ненавидящих глаз… чешуйчатая броня… тонкие членистые усики за ушами… хищный оскал мордочки.
Из тихо ошалевших космодесантников Иллари опомнился первым:
— Зараза! — Он самоотверженно наступил на еще бьющегося кровососа проламывая рассупоненым ботинком ажурный каркас из подвижных ребер. И рывком, с куском морды, выдернул ему жало. Слегка загнутая, длинная иголка цвета графита за стерженек тянула за собой что-то белое и противное. Иллари этим определенно и осознано ткнул в отпрянувшего Рона:
— Настрелялся! Теперь можешь зажарить его и сожрать, — Иллари швырнул Рону под ноги смертоносное жало.
— А что, прикажете мне в него ножичком тыкать?! — огрызнулся Рон.
Иллари рассвирепел:
— Хоть руками голыми души, но не стреляй! А так это здорово смахивает на подляну. Теперь вся округа знает где нас искать с точностью до полу километра. Почему ты так сглупил? — Лихорадочный блеск в глазах Иллари уже в чем-то отрекся от него.
Парс торопливо одевался. У него было выражение лица сбитого с толку человека. Он отказывался верить что Рон сделал это осознано.
— Р-рэ-растя-п-па, — только и смог выдавить из себя переживающий последствия контузии Парс.
Их взгляды были верхом красноречия.
Как нелепо, как непонятно от чего неловко и стыдно.
Выдерживая пропорцию растерянности и раскаяния Рон произнес:
— Ну дал маху в горячке. Все имеют право устать. Это был только порыв, голая непростительная эмоция. В этом смысле я сегодняшний идиот, если вам так будет легче. И ничего другого во мне нету. Что ты на меня так смотришь?
Иллари медленно и подробно, с величайшим изумлением, обвел Рона взглядом, словно прощаясь и усмехнувшись уголками рта сказал:
— Хорошо что ты сейчас себя не видишь. Твои зрачки расширились как для обмана. И потом ты сказал… то что сказал, — но что-то противоречиво дрогнуло в его голосе.
Рон спешно разделся и полез в ручей, ополаскиваясь подрагивающими блестками брызг. А буравящие сзади взоры точно твердили: «Тебе не отмыться.»
Доверие-это тайна не произнесенного, не всегда понятного, но, по умолчанию, верного.
Суетясь и поторапливая друг друга звездные десантники навьючивали неподъемное снаряжение. Они спешно покинули это место объединенные миссией, которую должны были выполнить. Но болезнетворный, микроскопозримый микроб сомнения распирал двоих из трех.
Космодесантники, где спешной, а где неспешной ногой, протопали около часа. От греха подальше. Внимательно прислушиваясь к сложному ходу звуков вокруг. Стараясь не упустить в них ни одного подозрительного движения. Предзакатная перекличка певчих птиц, урчание и похрюкивание доносящиеся из зарослей перед ними. То визгливая, то ухающая иступленная перебранка кровожадных обитателей.
Рон ловил чутким ухом шепчущие голоса лесной чащи. Парсу, волей-неволей, из за повреждения ушных мембран, приходилось полагаться на своего товарища. Но его тяжелый взгляд мягко отпрянул, едва Рон посмотрел в его сторону. Среди темнеющей дрожи листвы лениво мерцали косые пятна солнечного света. Усы свисающих растений лопнувшими струнами заплетались, скрывая музыку оркестровых крон.
Иллари брел, толкая носилки, хмурый и озадаченный. Рон чуял острие его глаз, медленных, как стекающая по стволу смола. Иллари смотрел ему в висок болезненно мозоля взглядом. Рон обернулся. Взгляд Иллари был эмоционально краток, говоря: «Я тебя правильно понял, но не поймал.»
Между ними твердела не прокусываемая короста отторжения.
Мягкий слой бурого мха пружинил натруженные ноги. Рон то и дело спрашивал себя, правильно ли он поступил, выдумывая себе несуществующую вину, но был вынужден, признавая тайную, мучительную сторону своей жизни, уйти в некую внутреннюю эмиграцию. Терпеть.
Они прошли между поваленными стволами и хрустко преодолели сохлую кучу валежника. Молодые, разлапистые карликовые побеги оттягивали задетыми ветками не учтенную толику силы. Из каждого.
Иллари нерешительно вздохнул, не зная как в себе соединить два знания об одном идущем рядом близком ему человеке. Рон подавил в себе не произнесенную суть и тихо сказал, отвечая разом на все нынешние и будущие косые взгляды:
— Я тот же и я с вами, как бы вы это не понимали.
Никто не остановился. Шелест ветра лепетал в вершинах. Космодесантники миновали глухие закоулки леса и видели просветы, где маячил его редеющий край. Стена леса, служившая спецназовцам долгое время спасением, заканчивалась. На открытом месте вечер отступал, но они продолжали идти вперед.
Заявление Валерия Самородова резервам, патрулям, блокпостам, кардонам, оперативным группам и соединениям регулярного базирования вещалось через спутник, рассылая сигнал по закрытому каналу связи.