Война двух королев. Третий Рим - Дмитрий Чайка
Бавари тысячу лет назад грабили купцов из Египта Птолемеев, потом грабили купцов с римского Востока, и еще столетия позже будут грабить купцов-мусульман, когда те выйдут на морские дороги. Они грабили вообще всех, кто плыл мимо, уж больно место для морского разбоя было удобное, а моряки в то время не рисковали удаляться от берегов, страшась открытого моря. Это зло было совершенно неистребимо, и спасались от него торговцы только тем, что сбивались в большие караваны. Впрочем, и это помогало далеко не всегда. Большие караваны купцов бывали атакованы очень большими эскадрами пиратов. Случалось и такое. Как, например, сегодня…
Впереди шел трофейный перс и корабль, купленный в Музирисе. Драккары растянулись цепочкой следом за ними, не теряя флагман из виду. Зимний муссон дул на юго-запад, а потому корабли бежали споро, поймав парусом соленый ветер. Весла почти не использовались, только вечером, когда кораблики вытаскивали на берег для ночевки.
— Белый флаг с красным крестом! Нападение! — заорал остроглазый мальчишка на переднем драккаре.
На десятке мелких кораблей, что сопровождали бесценный груз, началась деловитая суета. Воины надевали кирасы и натягивали тетиву на луки. Сердце мальчишек колотилось, как птица к клетке, нет пока привычки к бою. Хотя… Четырнадцать лет, взрослые мужи по этой непростой жизни. Бывшие пираты с Сокотры доспехов не имели, зато неплохо били из коротких луков и отчаянно резались длинными ножами в абордажной схватке. Они тоже готовились к сражению, молясь единому богу, которому присягнули совсем недавно. Порядок действий был в них вбит в прямом смысле этого слова свирепым, словно пустынный волк эмиром. Он бил непонятливых до тех пор, пока они четко и уверенно не повторили, как должны действовать при нападении пиратов.
К сражению готовились и гренадеры, которых было по два на каждый корабль. Даны вскрывали ящики, где переложенные тряпками и соломой, ждали своего часа глиняные шары, наполненный слезами великой Хель, дочери Локи, богини смерти.
Пиратов было вдвое больше. Рой лодок-дау, с одной и двумя мачтами вырвался из пролива между островами и устремился наперерез жирным купцам. Ну, так они думали…
Такие нападения всегда протекали примерно одинаково. Две-три лодки, набитые полуголыми головорезами, окружали корабль, обстреливали его из луков, а когда выбивали охрану, в борта вцеплялись крюки с веревками, по которым забиралась абордажная команда. Груз шел ручным торговцам, не гнушавшимся скупкой краденого, команда продавалась в рабство, а почтенный купец теоретически имел шанс выбраться на волю, заплатив за себя немалый выкуп. Так должно было быть и сегодня, но сегодня пиратам не повезло…
Оба больших судна в караване принадлежали к тому типу, который здесь называли патамар. Длина шагов в сорок, сшитый веревками корпус и три мачты с косыми парусами. Эти корабли имели вместительный трюм и высокие борта, куда выше, чем небольшие лодки, которые неслись к ним, словно волчья стая.
— Ближе подпускай! Ближе! — хищно скалился Надир, который как-то не выдержал и в бытность свою дома метнул один из шаров в старый глинобитный сарай. Он никогда в жизни не испытывал такого восторга, как в тот день, когда любовался на полыхающую крышу и перекошенные от ужаса лица горожан. Причем второе зрелище доставило ему куда большее удовольствие, чем первое.
Рядом с братом, одетый в кольчугу и с арбалетом в руках стоял Стефан, который матерился на греческом, тюркском, датском, персидском и арамейском языках, к вящему восторгу Святослава и его друзей, которые приготовились к стрельбе, и только ждали команды.
— Бей! — заорал Надир, и в пиратов полетела туча стрел. Пятерка лучников, на славу обученных в Сотне, выкосила всех в первой лодке, которая подошла слишком близко.
Засвистели стрелы в ответ, но еще редко и неуверенно. Мелкие лодчонки качало на волне, и меткость у пиратов оставляла желать лучшего.
— Да вы чего творите? — обиженно заревел Надир, когда экипаж еще одной лодки был расстрелян в упор. — Хоть одного поближе подпустите!
Святослав усмехнулся, показывая ему на левый борт. Их брали в клещи. Эмир запалил фитиль и, приплясывая от возбуждения, встал у борта, не обращая внимания на летящие стрелы. Убить его могло, пожалуй, лишь попадание в глаз. Выдубленная кожа кирасы примет кривую стрелу, выпущенную из слабого лука.
— Н-на! — азартно заорал он, бросая глиняный шар в деревянный борт дау, приблизившегося шагов на десять. — Получи, сволочь!
Вспыхнувший огонь в мгновение ока взялся за парус, сделанный из тонкой циновки, а пираты-бавари завопили от ужаса. Не отставали и другие команды. Пиратов, которые шли на абордаж, встречали залпом из двух-трех гранат, после чего те с воплями прыгали за борт. Там их расстреливали, словно в тире или добивали копьями.
Впрочем, ничего еще не было предрешено. Пираты имели существенный перевес, и моряки схватились не на жизнь, а на смерть. Бавари еще не поняли, на кого нарвались, заранее празднуя победу, и далеко не сразу поняли свою ошибку. Половина пиратов бросилась на два патамара, справедливо рассудив, что самый ценный груз лежит именно там, а не в странных лодках с высокими носами, которые чуть не черпали бортом морскую воду. И пока они вцепились в большие корабли, словно стая волков в загнанных оленей, их товарищи уже полыхали, словно свечи.
Очень скоро море было усеяно обгорелыми остовами пиратских кораблей и телами незадачливых морских разбойников. Они не привыкли биться так. Они привыкли нападать на купцов, а не на воинов, которые обучены бить из лука, стоя на качающейся палубе. Они не привыкли к тому, что корабль может вспыхнуть, словно сухой хворост. Они не привыкли к тому, что их не боятся, а какие-то мальчишки, весело перекрикиваясь на каком-то непонятном наречии, добивают их, как раненых зверей, когда они пытаются спастись вплавь. Немногие сумели уйти в путаный лабиринт островов. Два корабля, где капитаны быстро поняли все и сразу, да десяток человек, который плавали, словно дельфины, только они и смогли сбежать с поля боя, чтобы объявить своим братьям, что привычный порядок вещей безвозвратно сломан. Самые умные понимали, что эти корабли, на которых развевается