Анастасия Парфенова - Город и ветер
Что ж, партии, которая бросила бы ему настоящий вызов, не получится. Зато первоочередной своей цели – узнать, что представляет собой юная властительница великого города, – он сможет достигнуть в полной мере. Даже смертельная опасность не раскрывала внутреннюю суть человека так, как игра в зе-нарри с мастером, знающим, на что следует обращать внимание. Сделав первый ход, девушка фактически обнажила собственные мысли, весь их спутанный, пропитанный страхом, решимостью и злостью клубок. И магистр не был настолько благороден, чтобы вежливо отвести взгляд в сторону.
Первое, что бросилось ему в глаза, – жест, которым Шаэтанна ди Лаэссэ передвинула свою фигуру. Всей ладонью накрыла кусочек янтаря, переместила его по поверхности стола, прикрывая пальцами от взгляда мага, и лишь в самый последний момент, после едва заметного колебания, раскрыла ладонь. Будто выпуская на волю птицу, будто поднимая занавес, будто вручая ему нечто бесконечно дорогое и бесконечно хрупкое. Жест, полный неуверенности и вместе с тем почему-то говорящий о робком доверии. Она подняла руку, вновь откидываясь в кресле, такая же невозмутимая, устремив на него взгляд настороженный и испытующий.
У магистра ветров возникло впечатление, что ему пытаются что-то сказать. Что-то столь важное, что сама мысль об этом сводила тренированную руку юной фехтовальщицы непроизвольной судорогой. Тэйон устремил взгляд на свой стол, пытаясь понять, почему же такое простое на первый взгляд перемещение одной фигуры полностью изменило его восприятие позиции в целом. Откуда пришло бьющее по глазам ощущение угрозы.
Янтарь теперь стоял возле чернильницы, почти подпирая ее. Ближе к Академии, к стихии воды, ближе почему-то к знаку Юри. Но именно ближе, а не с ними – это было важно. Изменилась позиция относительно крылатой статуэтки, относительно воздуха и руны, обозначавшей порядок, – уже не с ними. Сама по себе. На своем месте. Это тоже было важно. Но не это заставило волну холода прокатиться по его позвоночнику.
Несколько секунд Тэйон никак не мог ухватить... А потом переместил кресло, меняя угол зрения, и наконец увидел. Когда он расставлял фигуры, то попытался, пусть и схематично, отразить неустойчивость, которую ощущал в воздухе все последние месяцы. В картине должны были найти свое место все элементы его восприятия ситуации, и, если магия утратила стабильность, это тоже требовалось как-то отметить. В конце концов магистр воздуха не придумал ничего лучше, чем подложить под один из углов чернильницы карандаш как символ «наклоненного», неустойчивого состояния.
Только вот теперь в воздух было поднято уже два угла, и второй поддерживался именно куском янтаря. Лишенный твердой опоры, сосуд опасно кренился, и ясно было, что, стоит только шевельнуть округлый камень, как он опрокинется.
Заливая чернилами и стол, и все расставленные на нем фигуры.
Затопляя Лаэссэ дикой магией.
Аналогия была грубой и, пожалуй, излишне наглядной для столь утонченной игры, но смысл того, что ею хотели передать, был предельно ясен.
Тэйон перевел взгляд на свою собеседницу. Возможно, она и не понимала, что такое зе-нарри, но партия, похоже, все равно будет интересной. И познавательной.
Для обеих сторон.
Он поднял руку, чтобы переместить камень с руной «сила, влияние» между Академией и чернильницей.
Через десять ходов янтарный камушек оказался в позиции, когда все его возможные движения контролировались той или иной фигурой на доске. Шаэтанна сосредоточенно изучала позицию, пытаясь сообразить, что еще она может сделать, но, кажется, ей остался лишь один выход – опрокинуть чернильницу. И то, что девушка этого не сделала, то, что ей, судя по всему, и в голову не пришла подобная мысль, тоже служило пищей для размышлений.
За все время партии они не произнесли ни слова. Но за эти полчаса королева узнала о происходящем в ее городе больше, чем за предыдущие несколько месяцев. А Тэйон узнал еще больше о королеве.
И для обоих это стало немалым шоком.
Магистр Алория без всякого энтузиазма подумал, что, вероятно, должен будет извиниться перед своей супругой. Госпожа адмирал, по выработанной за полторы сотни лет привычке неплохо знала, что делала. А он действительно вместе со всеми остальными лаэссэйцами, игравшими в большую политику, поспешил списать со счета наследную принцессу.
Зря.
О, Шаэ вовсе не была такой благовоспитанной, какой пыталась сейчас казаться. Она не отличалась ни добрым нравом, ни особенной выдержкой, ни терпением, необходимым, чтобы тщательно продумывать свои шаги. Под показным самоконтролем скрывался темперамент, которому могли позавидовать иные вулканы.
Но все те качества, коих ей пока что не хватало, королева могла бы выработать в себе, будь у нее время и должная мотивация И если задаткам, которые он чуял в этом ядовитом существе, позволить развиться в полной мере, то из нее могла получиться вполне сносная королева. А может быть, и более чем сносная.
Значительно «более».
Если Таш и в самом деле послала девушку, чтобы та произвела впечатление своим интеллектом, то задумка госпожи адмирала сработала. Тэйон был впечатлен.
И, все еще во власти этого впечатления, магистр вынужден был признать (опять-таки без особого энтузиазма), что теперь придется еще и помогать юной королеве становиться «более чем сносной». Как будто ему и без этого делать нечего.
Впрочем, если учесть альтернативы...
– Вы умеете думать быстро и под давлением, ваше высочество. – Голос магистра нарушил долгую тишину, заставив плечи девушки напрячься. – И не страдаете от нерешительности. Очень хорошо.
Тон, который обычно заставлял учеников растекаться в исполненную благодарности лужицу (хотя бы потому, что им так редко приходилось его слышать), на этот раз возымел прямо противоположный эффект. Шаэтанна заледенела.
– Не похоже, чтобы мои умения помешали вам расправиться со мной или моими решениями, магистр.
Тэйон чуть приподнял бровь. Ну, если она настаивает...
– Если вы не желаете проигрывать, не стоит выбирать поле боя, на котором не имеете ни малейшего шанса.
У девушки побелели уголки губ, но лицо осталось таким же спокойным, собранным. Видимо, леди Нарунг пару раз обыграла в Игру Игр того невежду, который пытался ее обучить, и после этого вообразила себя настоящим мастером. А теперь отчаянно жалела, что вообще решилась обратить внимание Алория на свою «эрудицию».
Тэйон не собирался облегчать ей жизнь.
– Вы пытались играть в зе-нарри, не владея языком создавших его людей и, похоже, не очень глубоко понимая основы их культуры. – Голос магистра был сух, тон окрашен разве что «лекционными» нотами. – Причем играть против человека, который когда-то был лэрдом старшего клана.