Гарри Тертлдав - Ответный удар

— Игра!

Теперь к его ликующему голосу присоединились и зеваки из толпы.

Бобби выступал, пока оставались желающие платить за то, чтобы попытаться попасть в него мячом. Он прибегал к самым разным хитростям — отклонялся то в одну сторону, то в другую, иногда мчался прямо по центру. Пару раз его противникам удавалось угадать направление движения, но Лю Хань внимательно следила за тем, чтобы в миске оставались деньги, а на подстилке продукты. Дела у них шли прекрасно.

Когда зрителям начало надоедать развлечение, Лю Хань крикнула:

— Хотите взять реванш? — Она подбросила мяч в воздух. — Давайте, швыряйте мяч в иностранного дьявола. Он не станет уклоняться, и если вам удастся попасть куда-нибудь, кроме его рук, вы получите в три раза больше того, что поставили. Кто первый?

Пока она раззадоривала толпу, Бобби Фьоре надел кожаную перчатку, которую сделал вместе с мячом. Он встал у стены хижины, затем сжал другую руку в кулак и ударил им в перчатку, словно не сомневаясь в том, что никто не сможет сделать меткого броска.

— А с какого расстояния? — спросил мужчина, который заключал групповые пари.

Лю Хань отошла примерно на сорок футов. Бобби Фьоре ей улыбнулся.

— Хочешь попытаться? — спросила она у мужчины.

— Да, сейчас ка-а-к швырну, — ответил тот, бросая деньги в миску. — Вот увидишь, я попаду ему прямо между уродливых глаз. Уж можешь не сомневаться.

Он несколько раз подбросил мяч в воздух, точно хотел почувствовать его вес в руке, а потом, как и обещал, метнул прямо в голову Фьоре.

Бум!

Звук, с которым мяч ударил в необычную кожаную перчатку, напоминал пистолетный выстрел. Лю Хань вздрогнула, а в толпе раздались испуганные крики. Бобби Фьоре откатил мяч Лю Хань.

Она наклонилась, подобрала его и спросила:

— Кто следующий?

— Я готов поспорить, что следующий тоже не попадет, — крикнул мужчина, которому понравилось заключать пари со зрителями. — Плачу пять к одному.

Он не сомневался, что раз ему не удалось попасть в Бобби Фьоре, то это, вообще, невозможно.

Еще один смельчак заплатил Лю Хань и бросил мяч.

Бум!

Однако он попал не в перчатку, а в стену хижины — не рассчитал силу броска, и Бобби даже не пошевелился. Фьоре подобрал мяч и предложил ему предпринять новую попытку.

— Давай, попробуй еще раз. — Лю Хань научила его этой фразе. Но прежде чем китаец снова прицелился, из хижины вышла пожилая женщина и принялась кричать на Лю Хань:

— Что вы тут вытворяете? Собрались напугать меня до полусмерти? Ну-ка, перестаньте колотить по моему дому своими палками! Я решила, что мне на голову свалилась бомба.

— Никакая не бомба, бабушка, — вежливо проговорила Лю Хань. — Мы просто играем. Заключаем пари.

Старуха продолжала сердито вопить, и Лю Хань дала ей три доллара. Та сразу же ушла в свою хижину — очевидно, ее больше не беспокоила судьба дома.

На сей раз паренек швырнул мяч удачнее, но Бобби все равно его поймал. Китаец разразился визгливыми ругательствами, словно кот, которому прищемили хвост.

Если пожилая женщина в самом начале решила, что в ее хижину угодила бомба, к концу следующего часа она наверняка уже не сомневалась, что ящеры выбрали ее жилище в качестве боевого полигона для тренировки точности бомбометания. Наблюдая за происходящим, Лю Хань пришла к выводу, что ее соплеменники бросают из рук вон плохо. Двое даже в стену дома умудрились не попасть.

Когда желающих посоревноваться с ловким иностранным дьяволом не осталось, Лю Хань спросила:

— У кого есть бутылка или глиняный горшок, с которым вам не жалко расстаться?

Высокий мужчина сделал последний глоток сливового бренди и протянул ей пустую бутылку.

— У меня, — заявил он, обдав ее густым сливовым перегаром.

Лю Хань отдала бутылку Бобби, который поставил ее на перевернутое ведро перед стеной дома, а затем отошел и встал дальше того места, с которого его обстреливали желающие быстро заработать.

— А сейчас иностранный дьявол покажет вам, как следует правильно бросать мяч, — проговорила Лю Хань.

Она вдруг занервничала, ведь бутылка казалась такой маленькой. Бобби Фьоре может легко промахнуться и «потерять лицо».

По тому, как он напрягся, она поняла, что он тоже боится промахнуться. Бобби отвел руку назад, затем выбросил ее вперед, одним уверенным скользящим движением — ни один китаец так не делал. Набирая скорость, мяч помчался к цели и угодил прямо в бутылку. Во все стороны полетели зеленые осколки. Толпа возбужденно зашумела. Кто-то принялся аплодировать. Бобби Фьоре поклонился.

— На сегодня все, — объявила Лю Хань. — Через пару дней мы повторим наше представление. Надеюсь, вы получили удовольствие.

Она собрала продукты, которые они с Бобби заработали. Бобби взял деньги, мяч, перчатку и биту. И этим тоже он отличался от китайцев, которых знала Лю Хань: они заставили бы ее нести все. Она уже успела заметить в самолете, который никогда не садился на землю, что Бобби обладал удивительными качествами, характерными только для иностранных дьяволов. Кое-какие из них, например, его пристрастия в еде, ее раздражали. Но некоторые доставляли настоящее удовольствие.

— Шоу хорошо? — спросил он и вопросительно кашлянул на манер ящеров.

— Шоу прошло просто замечательно, — ответила Лю Хань и выразительно кашлянула в ответ. — Ты очень здорово все проделал, особенно, в конце — ты рискнул с бутылкой. Но у тебя получилось. Очень хорошо.

В основном, она говорила по-китайски, а, значит, ей приходилось по несколько раз повторять свои слова или использовать совсем простые обороты. Когда Фьоре понял, что она сказала, он улыбнулся и обнял ее за пополневшую талию. Лю Хань специально уронила луковицу, чтобы высвободиться из его рук, делая вид, что ей необходимо наклониться. Она мечтала о том, чтобы иностранный дьявол побыстрее излечился от своей привычки демонстрировать чувства на людях. Такое поведение не только ее смущало, но и унижало в глазах тех, кто на них смотрел.

Когда они подошли к хижине, в которой жили, она перестала волноваться по поводу таких мелочей. Возле их двери стояло сразу несколько чешуйчатых дьяволов — тела двоих украшала необычная раскраска, другие держали в руках оружие.

Один из чешуйчатых дьяволов с ярко раскрашенным телом заговорил по-китайски с сильным шипящим акцентом:

— Вы те человеческие существа, что живут в этой хижине, вас доставили сюда с корабля «29-й Император Фессодж»? — Последние три слова он произнес на своем родном языке.

— Да, недосягаемый господин, — ответила Лю Хань.