Александр Воробьев - Огненный след

Меньше чем через минуту в пилотажную просунулся и Заремба, по-прежнему с задраенным гермошлемом:

— Дэн, пойдем выйдем.

Денис по привычке проверил систему жизнеобеспечения скафандра: кислорода и энергии еще на три часа. Вполне достаточно. Возле крошечного шлюза он нацепил реактивный ранец и, дождавшись, пока шедший первым Заремба завершит шлюзование, шагнул следом. Ему не часто случалось выходить в открытый космос. После училища, где Денис отработал два положенных месяца на орбитальных верфях, это случилось раза три или четыре. Два раза на плановых проверках, и единожды он помогал менять антенный комплекс на «Авере», свернутый криворуким гражданским челноком. Но тогда наружу выгнали вообще всех имеющих мало-мальский опыт работы в пространстве.

Космос, как всегда, встретил его оглушающей тишиной. Первое мгновение не было слышно даже вездесущего жужжания воздушного насоса скафандра. Лишь он и великое безмолвие пространства. Это подавляло. Звезды, не искаженные мерцанием атмосферных потоков, горели ярко и неизменно. Но долго наслаждаться видами ему не дали, почти сразу в наушниках раздался недовольный голос Зарембы:

— Дэн, поторопись.

Бортинженер уже копался с замком доступа к отсеку. И пока Денис возился с реактивным ранцем, направляя себя к цели, успел его открыть и наполовину откинуть массивную броневую створку.

— Чего стоишь, помогай!

Денис пристроился рядом, уперся ногами в корпус и стал давить, чувствуя, как потихоньку отходит створка.

— Хватит. Посвети-ка.

Сейчас от Трои их прикрывал корпус такшипа, и без фонаря глаз не воспринимал ничего лежащего в тени. Без рассеивания света атмосферой у черного цвета в тени почти не бывает полутонов. Пришлось включать встроенный в ранец наплечный фонарь и изгибаться, направляя свет внутрь отсека. В ярком пятне замерцали вытянутые туши ракет. На первый взгляд все было идеально, но Заремба, вглядевшись, чертыхнулся:

— Все понятно.

— Что?

Бортинженер ткнул пальцем в направляющие:

— Видишь, как перекосило?

— Если честно, нет.

— Неважно, главное, что автоматика вовремя отрубила управление. Иначе как минимум одну ракету бы на старте заклинило. А дальше сам знаешь.

Денис вздохнул. Сработавший через положенное время двигатель ракеты прожег бы внутреннюю стенку, а за ней… что там за ней? Ага, за ней бак рабочего тела. Тот самый, что пробило плазменным сгустком. Ничего в принципе страшного. Еще одна дыра в многострадальном такшипе, не более того.

— То есть у нас есть три работоспособные ракеты?

— Насколько я вижу, да.

Три ракеты, каждая по полторы тонны мертвого груза. Совершенно лишней вне боя массы.

— Их нужно выбросить.

Заремба замер, не веря своим ушам:

— Выбросить? Дэн, ты представляешь, сколько стоит «Москит»?

— Я представляю, сколько они весят. Суммарно четыре тысячи пятьсот килограммов на фиг не нужной нам массы. Мгоно, у нас и так не хватает рабочего тела, а если предельно облегчить корабль, то появится шанс!

Бортинженер поднял руку:

— Стой. Дэн, это приказ?

— Да, это приказ. Наш разговор пишется, так что вся ответственность ляжет на меня.

Заремба кивнул:

— Будь по-твоему. Помоги отбуксировать ракеты.

Он быстро отцепил крепления двух «Москитов», и вдвоем они выволокли их наружу. Работать приходилось предельно осторожно, если оказаться между ракетой и стеной, то полторы тонны, даже лишенные веса, размажут тебя чисто за счет массы и инерции. С третьей пришлось повозиться. Денис успел при помощи ранца разогнать обе ракеты, отправляя их прочь, а Заремба все еще копался, чертыхаясь с изведенным креплением третьей. Наконец он плюнул и попросту пережег металл сварочным аппаратом:

— Один черт на базе менять весь контейнер.

— До базы еще добраться надо.

Заремба философски заметил:

— Это твоя задача, ты пилот. Отгоняй «Москита», и пошли внутрь, у меня кислорода на полчаса осталось.

— Как на полчаса?

Бортинженер хохотнул:

— А ты думал, сколько мы здесь валандаемся? Два часа с лишним.

— Ох, черт! Ладно, я отбуксирую ракету, а ты иди в корабль.

— По инструкции одиночные работы в пространстве запрещены.

Денис в цветастых выражениях высказал все, что думает про инструкции вообще и про умников в частности. Заремба примиряюще похлопал его по наплечнику и, попыхивая выхлопами из сопел ранца, полетел к шлюзу.

Денис мертвой хваткой уцепился за сигару ракеты и на полную задействовал ракетный ранец. Скорость росла медленно, маломощный движок не был рассчитан на такие массы. Денис разгонялся перпендикулярно вектору движения, внимательно контролируя индикатор оставшегося в ранце топлива. Неприятно будет остаться без горючки в паре километров от такшипа. Заремба, конечно, его перехватит, но вспоминать об инциденте будет еще долго.

Отогнав «Москит» на пару километров, он решил, что хватит. И действительно едва не сжег все топливо, возвращаясь. Синие вспышки выхлопа погасли, едва он успел направиться к такшипу и погасить скорость до относительно безопасной. Правда, приложило его о корпус довольно чувствительно, так что отдача от выставленных рук острой болью отозвалась в поврежденных ребрах. Пару секунд он провел неподвижно, восстанавливая дыхание, а потом, осторожно перебирая магнитами на запястьях, прополз к шлюзу.

Едва дождавшись окончания шлюзования и откинув гермошлем, тут же принялся стягивать перчатки. Требовалось поменять картридж медсистемы и нестерпимо хотелось взглянуть на повреждения своими глазами. Денис в суматохе так и не удосужился посмотреть на терминале показания собственных датчиков и теперь всерьез беспокоился о ребрах, гадая, перелом там или просто серьезный ушиб.

Он включил внутреннюю связь:

— Ребята, вы в пилотажной?

Ответил Стюарт, голос которого Денису не понравился:

— Оба тут. Дэн, плыви сюда.

Быстро преодолев короткий коридор, Денис оказался возле кабины:

— Что случилось?

Заремба промолчал, отвернувшись, ответил снова Стюарт:

— «Одиннадцать тридцать первый» накрылся.

— В смысле? По данным консоли, с них идет телеметрия!

— У них от попадания заклинило двигатели. Пока погасили реакторы, успели сжечь почти все рабочее тело.

Денис присвистнул, получалось, что скорость «одиннадцать тридцать первого» сейчас переваливала за полторы сотни километров в секунду. Единственный шанс, если…

— Вектор?

— Самый что ни на есть дерьмовый, выше влево, семьдесят два градуса от вектора группы. Перехватить из наших не сможет никто.