Анатолий Минский - Шпага, честь и любовь
Башни дворцов, соперничающих в размере и роскоши.
Громадные парки, свидетели расточительства: драгоценная городская земля отдана под рукотворный лес.
Причудливый изгиб Леонии, разделяющейся на несколько рукавов, из-за чего центр столицы разбит на острова, соединённые горбатыми мостиками.
Крепостная стена в пятнадцать или двадцать раз выше человеческого роста, окружённая широким рвом.
А над всем, на большом холме, вспучившим городскую застройку в густо заставленном центре — величественный императорский дворец. Центр державы. Центр вселенной.
Леонидия! Город мечты, славы, порока, неограниченных возможностей прославиться, разбогатеть или потерять жизнь.
Неожиданно показавшийся гораздо менее привлекательным вблизи, с узкими улочками, заполненными толпами обывателей, не торопившихся оказывать почести молодому синьору со старым крылом. Алекс не без труда уклонился от хлыста возницы, расчищавшего путь перед каретой.
Юноша отпрыгнул в сторону. Что позволяет себе неизвестный граф, разрешая слуге унижать дворян? Нужно срочно рассмотреть цвета обидчика, вызвать его на смертельный поединок…
Всплеск гнева пропал вхолостую. На дверцах вензели, а не гербы. То есть карета принадлежит безродному! А у него требовать удовлетворения невозможно.
Рука дёрнулась к шпаге и бессильно опала. Что-то не так в этом городе и обществе. Здесь, верно, не слышали о рыцарских идеалах и уважении к элите империи. Или старательно забыли. А может, отношение к элитарности другое, оно сменилось почитанием золота?
Молодой тей решил не торопиться с выводами, а для начала — отправиться к человеку, чьё имя обозначено на рекомендательном письме.
Синьор Деметр Иазон, к которому Алекс прорвался, несмотря на сумерки, благодаря рекомендательному письму, выглядел на удивление толстым человечком. Конечно, чтобы командовать легионом, в первую очередь нужны мозги, воля, жизненный опыт, но…
Как показать в бою — делай как я? Как подать пример молодым офицерам?
Как, наконец, ощутить радость полёта, если раскормленное чрево тянет вниз подобно гранатной подвеске, но безо всякой на то пользы?
И сам кабинет, решительно во всём противоположный лаконичной северной аскезе, располагает к праздному, расслабленному образу жизни. Изобилие мягких диванчиков скорее подошло бы патрициям западного континента, именующим себя благородными мессирами, несмотря на полную неспособность к полёту, либо банкирам и торговцам низкого происхождения.
У Иазона шесть шевронов на зелёном рукаве мундира, высокий класс лётно-боевого мастерства. Любопытно даже, когда он подтвердил его в последний раз. Сам мундир, видимо, соответствует принятому в легионе образцу. Но его отделка начисто лишена сурового военного духа: сверкают пуговицы со вставками из изумрудов, тонкая золотая нить вьётся по обшлагам и манжетам, талию удерживает от расползания золочёный плетёный пояс. Всё это дополнено десятками признаков, что форма даже не шилась, а строилась, причём — очень индивидуально, а её обладатель чрезвычайно ценит мирские блага.
Пузан энергично выкатился из-за стола и приблизился вплотную к Алексу, всматриваясь испытующе.
— Хорош? Мой друг Ториус утверждает именно это. Чересчур крупный для долгого полёта? — главный легионер примерился к Алексу, глядя снизу вверх. — Проверим, проверим… Он прекрасно разбирается в людях, мой гвардейский коллега. Но всем свойственно ошибаться, заблуждаться и разочаровываться. Говорите, лучший в провинции? Ну, провинция, это… не серьёзно, скажем так.
— Готов доказать хоть сейчас его правоту, синьор.
Алекс даже вытянулся от усердия.
— Мальчишка! Как есть — мальчишка… После дневного-то перелёта? Сам, сам такой был, годков двадцать пять тому назад. Пытался добиться, стремился… Н-да…
— У вас весьма почётная должность, высокородный элит-офицер, — осторожно заметил новобранец.
— Ха! — Иазон презрительно махнул полной ручкой. — Мальчик мой, не обижайтесь, но только на взгляд выходца из глубинки моё положение и должность достойны зависти. Столичный легион — просто внутренняя стража Леонидии. Охрана, патрули, полицейский сыск… И то — на удалении от дворца. Ближе к императорскому телу правят бал гвардейцы.
И зачем я здесь, спросил про себя Алекс. Вопрос настолько ясно прочитался у него на лице, что словоохотливый командир тут же дал пояснения.
— Уважаемый Ториус прав. Без связей и золота вы проболтались бы в столице неделю-две, истратив последние серебрушки, потом нанялись в услужение, отнюдь не к герцогу, а то и вообще примкнули бы к воровской шайке… Шучу, не надо хмурить горские брови. Фактически, я — это и есть ваш единственный шанс попасть на государственную службу. А там уж ловите момент. Покажете себя нужным людям — сможете подняться выше простого патрульного офицера. Или сгниёте в легионе.
— Спасибо, высокородный синьор. Пожалуй, у меня только одна альтернатива — бесславно вернуться в Сканду — и она не прельщает. Где расписаться под контрактом и присягой?
— Не спешите. Через два дня испытательные рекрутские полёты. Подтвердите шеврон — милости просим. Но предупреждаю: доверительная беседа состоялась у нас единственный раз. Потом, если вступите в легион, я, скажем так, для вас — бог, следующий после Всевышнего и императора.
— Слушаюсь, синьор.
— Чудненько.
На этом элит-офицер, чрезвычайно непохожий на военного, кликнул сержанта с приказом проводить кандидата в легионеры до казармы. На службу ещё не принят, но крышу над головой и кусок хлеба империя Алексу уже предоставила.
Как представить казарму? Да очень просто. Достаточно увидеть одну. Остальные во всех мирах и государствах будут отличаться незначительно.
Казарма — это не дом для жизни. Скорее она задумана как место складирования военных туловищ на ночь, чтобы выход из неё на службу был не тяготой, а избавлением.
Ряды коек, заправленных образцово или не очень — зависит от стараний унтера, чья роль в поддержании боеспособности империи проявляется именно в выравнивании одеял. Иногда кровати двухярусные, но благородные офицеры могут рассчитывать на роскошь размещения в один этаж, попарно, с проходом в три ладони между матрацами.
Главное в этом армейском раю — неизменный запах казармы, который не спутать ни с чем. Нижняя одежда, пропитавшаяся запахами военного дня и развешанная на сапогах да на спинках коек, создаёт незабываемое амбре. Так что командир, загоняющий подчинённых до потери пульса, делает им благо: они выпадают из бодрствования, едва коснувшись подушки головой, и не обращают внимания на ароматы мужских ног. Правда, подобная забота редко оценивается по достоинству.