Владимир Пекальчук - Долина смертных теней

Вывод напрашивался только один. Устроить ее в поселке, но при этом оставить за собой права на нее, и это была еще одна вещь, которую придумать проще, чем осуществить, учитывая, что в самом поселении его, как и всех наемников, недолюбливали.

Макс перевернулся на бок. «Очнись, кретин, – сказал он себе, – у тебя в запасе осталось не более трех месяцев, а может, и всего два, а затем ты сам засунешь в рот дуло и вышибешь себе мозги. У тебя нет времени на девчонок, тебе нужны деньги, чтобы урвать еще немного этой долбаной жизни. Твой запас никчемной эрзац-сыворотки закончился сегодня утром, и теперь надо подумать, где взять еще несколько доз, чтобы дожить эти никчемные два-три месяца. А итог-то все равно будет один».

Наемник тяжело вздохнул. И вдруг ему показалось, что с покинувшим его легкие отработанным воздухом ушли напряжение, страх, вязкое и тягучее ожидание смерти. А вместо всего этого, ставшего частью бесконечного кошмара, которым была его жизнь раньше, пришел ясный и понятный план действий. Макс твердо решил, что заполучит Киру, невзирая ни на что. Как он это сделает, на что ради этого придется пойти и какую цену заплатить, внезапно стало совершенно неважным. Для того, кому осталось жить считаные месяцы, ни одна цена не может быть слишком высокой. «После нас – хоть потоп», – сказал, кажется, какой-то король давным-давно. И Макс Шрайк решил поступить точно так же. По-королевски.

Утро выдалось теплым: минус десять, а то и меньше, так что можно обойтись без меховых масок. Макс, стоя у того дома, который использовался как склад, наблюдал, как несколько парней с Завода выволакивали наружу ящики и тюки и грузили в сани.

Десяток саней, которые бодро тащили однорогие быки, прибыли ни свет ни заря вместе с охраной и врачом. Для последнего работы, впрочем, не нашлось: оба раненых заводчанина скончались еще накануне, через несколько минут после боя, присоединившись к семнадцати товарищам, которым повезло больше – они были убиты наповал. Так что почтенный доктор только осмотрел женщин и детей и убедился, что все они здоровы и могут быть впущены в поселок.

Наемник заметил у склада знакомое лицо и подошел поздороваться. Это был Витька Крейцман – интендант и счетовод, парень хитроватый, но честный, без комплексов и стереотипов касательно таких, как Макс.

– Здорово, Шрайк, – махнул рукой Крейцман в ответ на приветствие Макса, – как тут вышло все? Ушинский поднял шум вчера, мол, вы отсиживались в укрытиях, пока они грудью шли на пулемет.

– И почему я не удивлен? Вся ваша братия, включая Ушинского, толком ничего не сделала, не считая того, что побыла немного в качестве мишеней. Пока Вепрь прикрывал огнем, я со своими ребятами и сатанистами штурмовал гору. И пулемет обезвредил как раз я.

– Да я что-то такое и подумал, – фыркнул Витька. – Я, по правде сказать, огорчился, когда снова увидал этого сукина сына. Вот кому бы стоило сдохнуть первым, так это Ушинскому.

– Есть что-то интересное? – поинтересовался Макс, заглянув в список захваченного имущества, который как раз составлял интендант.

– Ерунда всякая. В основном продовольствие и одежда. Патронов мало совсем.

– Наша десятая часть добычи, – напомнил наемник, – и мы, я думаю, возьмем патронами.

В целом операция обернулась для группы Шрайка очень неплохо – всего ими было произведено сорок три выстрела, в то время как трофейные боеприпасы, честно поделенные Сатаной на всех участников боя, кроме заводчан, перекрыли расход более чем впятеро. Плюс задаток, плюс доля в трофеях, плюс гонорар. Набежала очень приличная сумма – впору начинать маленькую войну или просто хорошо покутить.

– Шрайк, знаешь последнюю новость? Пустынник снова объявился в Университете. Говорят, пришел с юго-востока, со стороны Москвы, притащил несколько странных склянок и документы, срубил неплохой барыш и двинул обратно. Если верить сплетням, он ходил аж за Москву километров на двести.

– Вранье, – махнул рукой Макс, – это семьсот километров, в одиночку так далеко не забраться. Схарчат же либо алчущие, либо и кто похуже.

– Если вранье – в чем источник его богатства? – задал риторический вопрос интендант.

– А он богат? – удивился наемник.

– Очень. Говорят, он пользуется винтовкой «Винторез» и патронов не считает. И оружия под более дешевые боеприпасы не носит.

Макс недоверчиво хмыкнул. В то, что кто-то может использовать такое оружие, как «Винторез», в повседневной жизни, он верил еще меньше. Всего пара обойм к этой винтовке стоила столько же, сколько весь его заработок за этот рейд. И если пресловутый Пустынник действительно имеет вдосталь боеприпасов этого редчайшего калибра, то это значит, что за ним стоит очень серьезная сила. Возможно, Университет. Или даже Метрополия.

– Интересно, если он и правда делает рейды в сторону Москвы, – сказал вслух наемник, – с какой стороны он обходит место Первого Несчастья? С севера или с юга?

Витька ухмыльнулся от уха до уха, уже наперед предвкушая эффект от своих слов, и сказал:

– Не угадал. Он его не обходит. Всегда идет напрямик.

Макс громогласно расхохотался и хлопнул приятеля по плечу:

– Ха, я тебя раскусил! Ври, да не завирайся! Я уже начинал верить, что он в одиночку ходит в Москву с «Винторезом», но чтобы еще и напрямик?! Извиняй, старина, не поверю.

– Ну и не надо, – обиделся тот и вновь вернулся к составлению списка.

Наемник двинулся к саням, куда уже начинали грузить свой нехитрый скарб женщины, но, чуть отойдя, обернулся:

– Слушай, Витек, а откуда новость-то? Буквально вчера я в кабаке у вас сидел и ничего подобного не слышал.

– Так это, караван пришел аккурат через три часа, как вы отправились. Из Университета.

В этот момент из дверей склада появился командир новоприбывшей группы. Он широко улыбался, неся в руках прозрачный пакет с какими-то бумагами внутри. Когда он проходил мимо Макса, наемник окликнул его:

– Приятель, это вот ради этих бумаг мы сюда и пришли?

– Именно, – кивнул тот, – все остальное, скажем так, всего лишь окупило затраты по вашему найму и помощи семьям погибших.

Занятно. Значит, Витька все-таки не врет насчет того, что можно пойти в глубокий рейд в весьма гиблое место, и все ради нескольких склянок неизвестно с чем и старыми бумагами.

То, что Университет часто нанимал опытных профессионалов для походов, цель которых – достать книги и документы, Макс знал и раньше. Знал он, что и оплата таким работникам – выше всяких похвал. А сколько стоит документ, принесенный из разрушенной Москвы, можно только догадываться. Стоимость экспедиции, состоящей из нескольких десятков человек, скорей всего по карману только Университету и далекой Метрополии. И, подумать только, весь этот немыслимый барыш достался одному человеку, если только Пустынник не продешевил.