Александр Борисов - Прыжок леопарда 2

   Бывший боксер, наверное, или борец, - привычно отметил Векшин, - недавно еще выходил на татами, до конца не заплыл жиром.

   - Мне поручено встретиться с вами, - с нажимом сказал Миропольский, - чтобы выслушать ваш ответ на наши условия. Для начала хотел бы спросить, какая сумма вас, лично, устроит? Я, естественно, говорю о наличных долларах.

   Господи, как это скучно, - с тоскою подумал полковник, - ну, как подобную бестолочь можно пускать в ворота Кремля? Неужто, ослы, груженные золотом, могут брать и такие крепости? В страшном сне не смог бы представить, что буду встречаться с одним из них.

   - Речь также может идти о контроле над промышленным предприятием, - вкрадчиво произнес Миропольский.

   - Простите, не понял?

   - Я говорю о приватизацию. Вы можете стать владельцем завода, фабрики, комбината в любом регионе, в любой из добывающих отраслей, кроме, естественно, золота и алмазов. О льготном режиме мы позаботимся...

   - Это и все?! - брезгливо отпарировал Векшин, имея в виду скудость мыслей и арсеналов своего оппонента.

   Но "Штепсель" его не понял:

   - Как насчет государственной должности? - снова спросил он, тоном профессионального соблазнителя.

   - Президентом не потяну.

   Миропольский натянуто засмеялся - сделал вид, что услышал и оценил хорошую шутку.

   - Ну что вы, Евгений Иванович, подобные должности везде в дефиците... разве что, президентом компании или какой-то спортивной ассоциации? Впрочем, есть у меня на примете дело, от которого вы не откажетесь, поскольку хорошо знаете и, смею предположить, любите до сих пор. Предлагаю на выбор: МВД, ФСБ, служба внешней разведки...

   Бизнесмен, между тем, шумно плескался в лагуне. Его одежда беспорядочной кучей валялась на берегу. Одну из широких штанин слегка потрепало легким утренним бризом. Под ней обнаружилась рукоять пистолета, плотно сидящего в желтой замшевой кобуре.

   Вот те раз, - поморщился Векшин, - так мы не договаривались! Рауль несколько раз повторил условия встречи: на ней могут присутствовать не более трех человек с любой стороны, но все без оружия.

   - То, что вы предлагаете, очень заманчиво, - он пристально глянул в глаза оппонента, - и что вы хотите взамен?

   - Представитель совбеза аж просиял, но ответил строго и сухо:

   - Конторы больше не будет. В правовом государстве она вне закона и подлежит самороспуску. Что касается лично вас, вы также должны прекратить свою подрывную деятельность, в чем здесь и прямо сейчас дадите честное слово, которому мы, безусловно, поверим.

   И тут полковник не выдержал, ответил ехидно и едко:

   - Ого! Так вы государственник? - вот ведь не знал! Как же тогда расценивать то, чем мы с вами только что занимались? Я имею в виду торговлю Россией: ее границей, ресурсами, высокими должностями? И что интересно будет, если я откажусь?

   - Вы что, дурак, или, может быть, набиваете цену? -Миропольский все понял и тоже сорвался. В его зеленоватых глазах зажегся и погас огонек. Но лишь на мгновение. Он очень быстро взял себя в руки. - Есть статья в Уголовном Кодексе "за призывы к свержению конституционного строя". Ее, слава Богу, не отменили. Что будет? - я вам отвечу: вы просто поставите себя вне закона и будете уничтожены.

   Это уже природное - умение уходить от ответа. Вспышка была наигранной, отрепетированной заранее. Но есть ли двойное нутро у этого человека, еще предстояло выяснить.

   - Я практик, - забросил удочку Векшин, - и планирую только пьянку. Я старый, побитый жизнью, списанный полковой конь, который не верит красивым словам, а тем более - обещаниям. Мы с вами прекрасно знаем, что бывает с такими, как я. Их убирают потому, что слишком опасны. Будь я на вашем месте - поступил бы именно так. Но давайте на секунду представим, что я - исключение и сбудется все, что обещано. Полковник Векшин получит государственный статус начальника службы внешней разведки, легализуется. Но есть ли гарантия, что он не станет работать... как бы помягче выразиться... в прежнем ключе? Это вполне резонный вопрос и вы его сами себе не раз задавали. Как видите, я говорю вполне откровенно и жду того же от вас.

   - Не допустим!

   Полковник удивленно вскинул глаза: не ослышался ли? - сказано, как отрублено, с такой твердой уверенностью, как будто устами этого клоуна вещал его президент.

   - Россия, - это уже без пафоса в голосе, - Россия достаточно твердо стоит на ногах и ей помогают наши друзья: Европа, Америка - весь цивилизованный мир. "Убрать", "ликвидировать" - это термины из проклятого застойного прошлого. Мы идем по пути демократических преобразований и декларация прав человека для нас не пустой звук. Оглянитесь: сейчас ведь не тридцать седьмой год! В общем, я твердо уверен, что никому из сегодняшних оппонентов существующей власти, совершенно ничего не грозит, а ваш богатейший опыт послужит во благо новой России.

   - У Америки нет друзей, - громко заметил Векшин, периферийным зрением наблюдая за Пичманом.

   - Вы заблуждаетесь!

   - Так говорят сами американцы, и я их могу понять. Вот, представьте себе, Миропольский, что вы стопроцентный техасец, миллионер.

   Наверное, он представил: Тарапунька вдруг приосанился, стал даже ростом повыше.

   - Ваш прадед, - продолжил Векшин, - морозил сопли, копал золото на Аляске. И ему повезло: наткнулся на жилу и вернулся богатым. А дед был человеком азартным: спустил все, играя на бирже, или продул в карты. Расти бы вам в нищете, но отец наткнулся на нефть. Две скважины в Минесоте и две в Техасе позволили ему сколотить капитал, чтобы дать вам образование. Вы эти деньги в несколько раз преумножили. Акции, биржа, маркетинг, дефолт - подобными словами вы дышите. И тут приезжаю я, лох из России, тупой, как ваш президент, но хапнувший за два месяца в несколько раз больше, чем все поколения Кеннеди вместе взятые. Я вам предлагаю сотрудничество. Скажите, вас еще не коробит, не возникло желание раздеть нахала до нитки, чтобы он навсегда запомнил: деньги это эквивалент?

   Эрик склонил голову, перестал греметь гаечными ключами, навострил уши, заслушался. Бизнесмен Окс, отфыркиваясь, вынырнул из лагуны, направился к катеру, вытирая лицо потной рубахой. Солнце стремительно уходило в зенит.

   - Все это чистейшей воды демагогия, - подумав, сказал Миропольский, - разговор в пользу бедных, к числу которых мы оба, пока, относимся. Впрочем, для вас слово "пока" более применимо. У меня же, как ни прискорбно, нет таких перспектив.

   Последнюю фразу он выстрадал всей своей жизнью и произнес искренне, с очень большим чувством.

   Время идет, - представитель Кремля посмотрел на часы, - а мы с вами так ни о чем и не договорились. Каким будет ваше решение, что прикажете передать моему руководству?