Майкл Стэкпол - Кровь Керенского-2: Кровавое наследство

Хосиро кивнул в знак согласия:

— Ну, Морган Келл! Вот умнейший человек, он тебя насквозь видит. — Принц приблизился к Каю, положил руку ему на плечо. — Кай, власть, которая сосредоточилась в наших руках, дается немногим в этом мире. Это страшная тяжесть, огромная ответственность. Судьба дала нам право решать, стоит ли пожертвовать несколькими, чтобы спасти многих. Даже в лучшие времена это был нелегкий выбор. Но что угнетает еще больше — это то, что мы являемся и собственными судьями. Кому мы можем довериться, к кому обратиться за советом, как не к самим себе? К своей совести. И колебаться нельзя. Промедление иной раз смерти подобно. Принял решение — исполни его.

Кай Аллард уныло заметил:

— Я тоже так считал. Верил, что мое внутреннее решение, если оно взвешено, досконально проверено, всегда будет правильным. Однако Туаткросс убедил меня, что я ошибался. И сильно ошибался! — Он сделал паузу, потом добавил: — Теперь я знаю, что значит посылать людей на смерть. В будущем, если возникнет необходимость, я не колеблясь отдам такой приказ. Но поведу эту группу сам. Лично.

Он усмехнулся, потом заулыбался во весь рот.

— А что, Хосиро, может, ваши мудрецы из СБ не так уж и не правы? Может, я на самом деле трусоват по натуре? Однако теперь я крепко убежден, что посылать людей на гибель, какие бы обстоятельства ни сложились, куда труднее, чем броситься в бой и умереть вместе с ними.

Спортивный центр семьи Керенских

Страна Мечты 1 июня

3051 года

— Значит, первым делом сажаешь своего боевого робота на корточки, проверяешь устойчивость. Потом отклоняешь корпус назад для увеличения дальности стрельбы. Вот это упражнение ты должен освоить. Это очень полезный прием.

— Спасибо, Керью.

Фелан поблагодарил наставника, который закончил объяснения. Упражнение действительно было очень сложное. Керью был невысок, изящен и при этом очень крепок и гибок — обычный тип среди водителей боевых роботов. Огромная копна светлых волос делала его голову похожей на шар, но больше всего поражали его огромные, по-детски наивные глаза. Однако его менее, чем кого-либо другого, можно было считать ребенком. Особенно это становилось ясно, когда он садился в кресло водителя боевой машины.

Керью пожал плечами.

— С такими учителями, как Наташа, Ранна и я, ты, конечно, сдашь экзамены, пройдешь испытания. Вопрос в другом — будешь ли ты бороться за звание водителя или элементала.

Затем они отправились на поле для рукопашных схваток. Оба были одеты в шорты и рубашки с короткими рукавами. Фелан и Керью спускались по склону, густо поросшему травой. Луг тянулся вдаль — туда, где расстилалась широкая степь. Само поле было разбито на отдельные участки, размеченные особым образом. Каждая площадка делилась пополам, и на каждой половине были вычерчены круги. В центре кругов располагались квадраты со стороной метра в два.

На участниках состязаний, находившихся на одной из площадок, были надеты шлемы с сетками на лицах, толстые, подбитые войлоком нагрудники, краги и налокотники, предохранявшие руки. На нагрудниках были нашиты синие либо красные круги. Вооружены люди были палками разной длины, в зависимости от расположения игрока на квадратах. На одном из концов этих примитивных фехтовальных предметов были прикреплены прямоугольные сетки. Фелан заметил, что ряды обороняющихся в основном составляли элементалы — у них и палки были подлиннее. Все они были как на подбор — рослые, дюжие ребята. Двухметровая Эвента не показалась бы среди них диковинкой. Им противостояли водители боевых роботов. Ростом и сложением они напоминали Керью. В руках держали короткие палки, которые с неуловимой быстротой вращали перед собой. По краям поля размещались вратари — палки у них в руках были в метр с четвертью, а вот сетки раза в четыре шире, чем у остальных участников.

Фелан обрадовался:

— Это же лакросс! Мы часто играли в него на Аутриче. Я все время, что учился в Найджерлинге, входил в сборную команду академии.

Керью кивнул:

— Правильно, это — лакросс, только правила у нас немного другие. — Он поднял руку, чтобы предупредить вопрос Фелана. — Я уже разговаривал с историком, который составляет хронику деяний Наташи, насчет различий в правилах здесь и там. Дело в том, что, если ты выйдешь на поле с твердой уверенностью, что ты знаешь, как надо перебрасывать мяч, ты быстро погибнешь.

Игроки носились по полю, стараясь отобрать друг у друга небольшой белый мяч. Те, у кого были красные нашивки, завладели им и, перебрасывая друг другу, наконец послали мяч в ворота противников. Голкипер поймал его и вновь вернул в поле.

— Что-то я не вижу больших различий, — приглядываясь к игре, сказал Фелан. — Разве что игроки позволяют себе удары головой и захваты. Это является грубым нарушением.

— Нарушением?!

— Вот и концом палки нельзя тыкать в ребра. За это фол.

— Фол?

Как раз в этот момент один из «голубых» действительно ткнул «красного» концом палки. Тот полетел на землю.

— Видишь, — обрадовался Фелан. — За это штрафной.

— Фелан, у нас здесь нет штрафных и этих... как ты сказал? — фолов. Я даже не знаю, что это значит.

— Как так? — Брови у Фелана полезли вверх. — Если существует игра, должны быть правила, а где правила, там и нарушения.

Он не успел договорить — один из элементалов догнал коротышку и принялся его топтать. Фелан загрустил.

— В общем-то мы в Найджерлинге тоже играли подобным образом. Я другое имел в виду... — Он сделал паузу. — Все-таки какую-то грань мы не переходили.

Керью улыбнулся:

— Ну, эта мелочь многого стоит. Если ты владеешь мячом, то как бы считаешься «живым». Тебя стараются сбить на землю, отнять мяч. Если это удается, то у твоей команды вычитают очки. Ты можешь сдачи дать — это даже приветствуется, однако пока ты с мячом, ты — мишень. Каждый забитый мяч приносит команде пятьдесят очков. Перед началом игры у каждой команды их по сотне. Забить гол трудно, куда легче лишить соперника принадлежащих ему очков.

— Хм, интересный вариант, — заметил Фелан, затем вновь окинул взглядом игровое поле. — А что, это только мужская игра?

Керью фыркнул:

— Играть с женщинами? Еще чего не хватало. Нет уж, спасибо. Они такие злые. Я так понимаю, что нет ничего хуже, чем сражаться против женщины. Эта игра еще цветочки, вот во время состязаний на право обладать родовым именем получить в соперники женщину — это, я тебе скажу, подарочек.

— Понятно, — кивнул Фелан. — Как ты думаешь, если на поле выйдут два свежих игрока, это разрешается?