Денис Лукашевич - Братские узы

Но это там, далеко и давно, за сотни километров отсюда, в залитых мутировавшим лесом балканских горах или лесистых топях Бургундии, а здесь, в Теократии дела могли обстоять по-другому. Благополучная страна — откуда тут взяться тварям с пустошь и разбойникам? Всем хотелось в это верить.

— Чего-то мне этот лес не шибко нравится, — выразил общие подозрения Веллер, а потом неожиданно: — Ха-ха!

Марко с удивлением воззрился на него, но после понимающе кивнул: он тоже чувствовал некое беспокойство, неясная, расплывчатая природа которого здорово смущала, заставляла тянуться к успокаивающе холодной рукояти револьвера.

— Ладно, согласимся с паном водителем, — продолжил тем временем Веллер. — Никто не против?

Возражений не поступило.

— Надеюсь, ты знаешь, куда вести. А если что твои гостеприимные хуторяне не побегут в Инквизицию?

— Эх, пан наемник, в этих местах Инквизиция — это нечто сказочное и невероятное, нечто городское, а хуторяне страсть как не любят все городское и городских, поэтому, когда мы будем на месте, позвольте мне общаться с ними.

— Без проблем, — мотнул кудлатой головой Марко. — Делай, что хочешь, но только лишь бы не повторилась ситуация с тарантасом для свадьбы, иначе ближайшим праздником в твоей жизни будут похороны.

Анджей обиженно набычился, но ничего не сказал.

— Короче, нечего рассиживаться — пора двигать. Веди, пан водитель, чего встал?

Тот что-то пробормотал, наверняка, обидное, но Марко, в общем-то, было уже все равно. Его внимание полностью занял неожиданно дремучий для Теократии лес. Густой и древний, выросший еще, наверное, до последней войны. Вековые сосны и ели видели и ослепительные вспышки ядерных взрывов, и удушливые клубы отравляющих газов, чувствовали ядовитое дыхание смертоносных вирусов. Для современников это все было чем-то из полусказочных легенд, странное и малопонятное. Только оголтелые книгочеи, гоняющиеся по миру в поисках древних записях. И даже для них страшные слова «вирус», «ядерный взрыв» являлись скорее понятиями метафизическими, чем реальными. А для Марко с Веллером об этом не особо и заботились, заинтересованные больше в дне сегодняшним, чем в смутных делах трехвекового прошлого. Лишь бы сие прошлое не старалось вторгаться в жизнь современную.

Лес угрожающе молчал. Молчали и люди, вступившие под сень древних великанов. Все их заботы казались мелкими и неважными на фоне непоколебимой мощи леса. Попадались здесь останки и чего довоенного, людского, но всепобеждающая сила природы уже давно переработал и поглатила творения рук человеческих. Лишь иногда проглянет из подлеска алюминиевое крыло огромной машины, покорившей когда-то воздух, или хрустнет под ногой чья-то кость, и не разберешь человечья или же звериная.

Так в полном молчании люди и провели весь путь, пока на небольшой опушке не появилась старая, наполовину вросшая в землю хатка. Покосившаяся крыша, практически касавшаяся скатами земли, поросла густым моховым покровом, а кое-где проглядывали пожелтевшие метелки сорняков, пробивших себе дорогу в полусгнившем дереве. Слепо таращились в мир заколоченные окошки.

Заброшенного хутора они достигли уже затемно, так что на небе сквозь густой полог леса проглянули первые звезды и объеденный серп молодой луны. Его света едва хватало, чтобы разглядеть что-либо под ногами, и через бесчисленное по счету падение из-за коварно выросшего из земли корня или торчавшей железки густая темнота порядком всех достало. И становилось абсолютно ясно, что до желанного теплого и обжитого жилья им сегодня никак не добраться, поэтому было принято единогласное решение об организации ночевки. Лишь Марко не удержался от колкостей в сторону Анджея, пока Войцех, сокрушенно выдохнул, не прекратил их препирательства. На сторону лжесвященника встал и Веллер. Все вместе им удалось одернуть брата и привлечь к конструктивной деятельности.

Только Анджей продолжал растерянно бродить вокруг хутора и время от времени бестолково почесывать затылок. Ведь еще год назад тут жил отшельник-бортник, добрейший души человек, почему-то не смогший ужиться с людьми и ушедший в дикий лес, на лоно, так сказать, первозданной природы. Хорошо так ушел, думал Анджей, даже от себя, наверное, ушел. Горе-водитель почему-то чувствовал преданным.

— Анджей, тебе требуется отдельное приглашение?

— Да-да, уже иду!..

Он и не представлял насколько был прав, и насколько далеко ушел от людей и человеческой природы одинокий бортник.

У небольшого костерка, устроенного по всем правилам выживания в дикой природы, лес уже не казался таким устрашающим. Таинственные тени отступили за пределами круга, освещенного пламенем, и там продолжали корчить свои невидимые, а оттого еще более жуткие рожи. Но теперь они были там, по одну сторону, а люди по эту, в относительной безопасности от тварей лесных. А от иных чудищ их должно было защитить оружие, который каждый положил под руку, чтобы, если что, успеть схватить в минуту опасности. даже Анджей положил подле себя увесистый рычаг, отломленный от обездвиженного свадебного экипажа.

Рядом, смутно похожая на огромный, вросший в землю череп, скалилась глазницами-окнами избушка пропавшего бортника. Было в ней нечто зловещее, что отваживало от посещения покинутого строения. Поэтому, по молчаливому согласию всех членов команды, бивуак разбили снаружи, пока погода не баловалась еще осенним дождем и влажным холодным ветром, а над головой, за темными кронами леса все еще сверкала бриллиантовая россыпь звезд. Луна только-только входила в свои законные права, показав краешек серебряного серпа над верхушками деревьев.

Погода, на удивление, стояла теплая и приятная, настоящее «бабье лето» с невесомыми паутинками, застревающими в ветвях и волосах, не летним жаром, а с приятным и нежным теплом ранней осени. После недавнего дождика, мелкого и недолго, лишь прибившего пыль дышалось особенно легко и вольготно, так что даже зловещая чаща вокруг не казалось такой уж и угрожающей.

Хорошо, что и грибной сезон был в полном разгаре. А если знать, какие из них пригодны в пищу, какие хорошо пожарить, а вторые, наоборот, проварить или провялить над костром, то даже еда на скорую руку может показаться настоящим пиршеством. Тем более, вкупе с солью, небольшой мешочек с которой хранил каждый уважающий себя путешественник. Даже у вечно недовольного неожиданной компанией Марко и то настроение постепенно улеглось, настроилось на благостный, спокойно-милостивый лад. Но разговор почему-то не клеился — сказалось, видимо, усталость и переизбыток впечатлений за день. Все хотелось отдыха. Правда, говорливый Анджей порывался затеять очередной бесполезный спор, но после предупреждающе вежливого взгляда Марко замолк и успокоился, завернулся в шерстяной плащ, хранящийся у него в котомке, и отвернулся к огню, к шипящему теплу костерка.