Анатолий Бурак - Команда

Кое-как забросав тело ветками, умылась в луже. И, оттерев испачканную одежду, взяла в руки поводья.

Нервное напряжение давало о себе знать. К тому же, навалилась усталость. Словно к руками и ногам привязали, как минимум, по пудовой гире. То есть, ещё один мой вес. Понимая, что необходимо отъехать как можно дальше, стегнула лошадей. Миновав три деревни, через которые степенно двигалась на «крейсерской скорости», остановилась в четвертой.

К мешочку, в котором мой страж, так и не ставший палачом, хранил золото, прикоснулась с лёгким содроганием. Но, поскольку альтернативой была ночёвка в чистом моле, пересилила эмоции. Заплатив за отдельную комнату, попросила принести как можно больше горячей воды, за которую, кстати, содрали лишнюю монетку, и, сбросив грязную одежду, с наслаждением вымылась.

Застирав пятна, развесила платье на спинках стульев и, всё ещё трепеща от содеянного, улеглась в кровать. Вероятности не предсказывали ничего, даже отдалённо напоминающее эшафот или виселицу. Скорее, наоборот. Но, я вся дрожала, замирая от страха. Любой звук, будь то ржание лошадей на улице, или голоса, доносящиеся сквозь плотно закрытые ставни, заставляли сердце громко колотиться по рёбрам. Казалось, все, весь мир знает: здесь остановилась убийца!

Выйдя из отделанного мозаикой холла, в котором размещался бассейн, оказался среди вековых деревьев. И, поскольку банщик и девушка куда-то запропастились, медленно стал огибать великолепное строение. Идя по тенистому парку, в глубине которого располагался дворец, несказанно удивился. Ибо никто не встречал. Выложенные камнем аллеи пусты, и только тихое журчание фонтанов нарушало тишину. Несильный, но, всё же, ощутимый порыв ветра тронул одежду, одновременно приятно лаская кожу. И поразило полное отсутствие пыли. Мне, проведшему последнее время в школе, расположенной в степи, это показалось удивительным и прекрасным.

По-прежнему никого не замечая медленно шагал вперёд, оглядываясь по сторонам. Ступив на мраморные ступени, протянул руку к высоким дверям. Но те вдруг сами собой распахнулись, открыв абсолютно безлюдное помещение. В недоумении покрутив головой, почувствовал, что начинаю сердиться. В конце концов, это довольно таки неучтиво — пригласив в гости, играть в прятки.

Вдруг над самым ухом послышался женский смех но, изумленно обернувшись, никого не обнаружил. Тело само собой перешло в боевой режим, что не осталось незамеченным таинственными наблюдателями.

— А он милашка. — Прощебетал тот же нежный голосок.

— Добро пожаловать, бесстрашный Ал-Ор. — Глубокий мужской голос, к которому сразу же подобрал эпитет «бархатный», раздался откуда-то из глубины зала. — Вы — первый и, наверное, единственный из обитателей этого мира, кто смог совершить подобное.

Кашлянув, прочищая горло, я вызывающе ответил. — Вы не находите, что это просто невежливо. Издеваться над неискушённым обитателем арены, забавляясь дурацкими фокусами.

— Не злитесь. — Усмехнулся собеседник. — Просто, нужно было проверить одну теорию. — К тому же, в амфитеатре вы задержались не очень надолго.

Вслед за тем раздался щелчок пальцами, и пространство внезапно наполнилось множеством народа. Все смотрели на меня и вдруг разразились аплодисментами.

Властным движением хозяин прекратил овации и, коротко кивнув, предложил следовать за ним. Комната для аудиенций оказалась гораздо меньших размеров. Однако, проигрывая в объёме, тем не менее, изумляла уютом. Ощущавшимся особенно остро после гладиаторских казарм.

— Прошу вас. — Он кивнул на низкие кресла, стоявшие вокруг невысокого столика, уставленного яствами. — Наверное, суровый казарменный быт изрядно вам надоел?

Я пожал плечами, давая понять, что, как истинный воин равнодушно отношусь к подобным вещам. Ибо боец попросту не может позволить себе обращать внимание на такие мелочи, как быт. Ведь те, кто привык к комфорту, более уязвимы. И отсутствие оного зачастую деморализует подобных людей до полной прострации.

А отличное расположение духа человека по имени Ал-Ор находится внутри. Внешний же антураж абсолютно не важен. Была бы пища на сегодняшний день. Да более-менее сносная окружающая среда, совместимая с жизнью. И, закрыв глаза, можно с лёгкостью вообразить всё остальное. Райские кущи, изысканную обстановку. И, даже приятных собеседников. Ибо вторая составляющая личности, успевшая в прошлой жизни прочитать огромное количество книг, в любой момент может освежить их в памяти. Процитировать диалоги и, поставив себя на место главных героев, получить ни с чем не сравнимое наслаждение от псевдообщения. Зачастую, кстати, большее, чем от разговора с реальными собеседниками.

Неторопливо прихлёбывая из тонкостенного бокала, выполненного в форме льва, стоящего на задних лапах, я выжидал. Как сказал кто-то из литературных персонажей: «мир для меня делится на две половины. Тех, кому что-то нужно от меня. И людей, необходимых мне». Без общества сидящего напротив человека я как-то ухитрялся обходиться всю сознательную жизнь. Да и, не встреть на выходе из амфитеатра его посланец, скорей всего, так бы и стался в неведении о существования местной администрации.

— А вы упрямец. — Рассмеялся хозяин. — К тому же, весьма, я бы сказал, загадочный и таинственный.

И вдруг щёлкну пальцами. Неожиданно для себя я хлопнул в ладоши. Желание возникло ниоткуда и, наверное, принял бы его совершенно естественно, если бы затем не стал отбивать какой-то замысловатый ритм. Стало немного не по себе. Ибо, никогда в жизни не замечал за собой подобных привычек. И вывод напрашивался сам собой. Каким-то неведомым образом он ухитрялся меня гипнотизировать. А то, что в первые минуты зал показался совершенно пустым, только подтверждало догадку.

Впрочем, длилось это недолго. Прекратив дурацкие прихлопывания я, дрожа от ярости, попытался успокоиться.

— Странно. — Пробормотал Иллюзионист. — Судя по защите, вы должны, обладать, как минимум элементарной устойчивостью к любого рода внушениям.

— Какой защите? — Не понял я.

И вдруг, сопоставив два и два, догадался. Конечно! Тот, за кем меня отправили из будущего ярко выраженный телепат. И, по словам шефа, совершенно невосприимчив к подобным штучкам. Вспомнив же, что нечто похожее вытворяли со мной высшие представители Ордена, наконец, сообразил. И понял, что главная сила в этом мире — те, кто располагают хоть каким нибудь сверхвосприятием.

И — увы — я к ним не отношусь.

Внимательно глядя на меня, тот, кого нарёк Иллюзионистом, спросил.