Сергей Куприянов - Темные ветры империи
Я ждал уже три минуты. Нехорошие мысли принялись посещать меня со все возрастающей скоростью и настойчивостью. Неужто Медведи приготовили для меня персонально свой капкан? Или вправду что случилось? Может, тут у монахов есть скрытый пост и они по-тихому приняли моего мужичка? Или паралич его разбил? Кабан задрал? Что там еще в списке? Напоролся на ядовитую колючку? Хотя в этих местах никаких колючек нет. То есть раньше не было, как и этих тварей траков. Ногу сломал? Подвернул? Просто помер? Или медведь задрал? Медведь Медведя. Смешно.
Я включил внешние микрофоны. Выходить из машины мне не хотелось категорически. Ветер шумит верхушками деревьев. Я увеличил громкость до предела. Деревья зашелестели сильнее. Явственнее стал утренний гомон птиц. У них как раз сейчас суета по поводу завтрака. Скоро на юг собираться, так что еда для них сейчас первое дело. Кстати, о птицах. Они же тоже подверглись тут все, что было, всем поражающим факторам. Если подействовали на людей, то не могли не подействовать и на них. В таком случае, орнитологи разных стран и регионов не могли, как мне представляется, не заметить этого. Однако что-то не слышно про это ничего.
Ладно! Надо что-то решать. Нечего тянуть время. Прошло уже пять минут. Многовато. Я, конечно, могу еще подождать, знать бы только чего.
Ругнувшись про себя, я решился. В конце концов, интеллигент с фаустовским подбородком мог прихватить меня еще ночью, факт. Машина… Не похоже, что она его заинтересовала. Как и ее содержимое. Ладно, рискну. Придется рискнуть. Как не крути, а я этому мужику обязан. Возможно, чуть меньше, чем он себе воображает, особенно учитывая мою фигуру «звезда», когда — честно — мне было просто жутко. Да чего там говорить, хреново мне было. И вся моя бравада и высоколобые рассуждения нужны были лишь для того, чтобы окончательно не впасть в панику.
Я взял оружие в руку и покинул такой родной салон моего мустанга. И сразу нырнул в лес. От ствола к стволу — обязательно контролировать верх. Углубиться, чтобы зайти с тыла. Ступать нежно, поглядывая под ноги, хотя никаких веток и прочего мусора нет. Кусты обходить. И верх, верх! Хотя очевидно, что применение сетей в лесу невозможно. На дороге, где относительно открытое пространство, — да. Здесь вряд ли.
Мне потребовалось около двух минут, чтобы выйти к капкану. Моего проводника там не оказалось. Как и его копья. И все. Ни следов, ни запаха, ни привета. Был, и нет. Некоторое время я тихо млел. Это что же происходит? Схитили моего мужичка? Тут у них что, уже и черти с лесовиками водятся? Лягушки в коронах? Эти… Водяные? С русалками в подводном гареме. Так мой мужичок-лесовичок должен был, кажется, знать о них. И вообще, какого хрена!
Нет, я все понял. Не сразу, не в один миг, но, в общем, быстро. Пусть и не так стремительно, как я о себе думал. Допускаю, что все это территория драная на мозги влияет. Что-то тут приключилось со скоростью движения моих нейронов. Тормозят, собаки!
Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. На поклоны просьба не приглашать. Ушел мавр! Самое паскудное, что я даже не знаю его имени. Как-то за нервами не случилось ознакомиться. А ведь, возможно, он меня спас. Или там от неприятностей избавил. Все едино.
Я попробовал его выкричать. «Ау» и так далее. Хоть бы имя его знать. А так… Ну не мужиком же его кликать. Или медведем. Неудобно как-то. Но я все же гаркнул разок: «Медведь!» Где-то надо мной шарахнулась птица. И все. Прощай, мавр.
Все еще оставалась некоторая вероятность, что имеет место быть какая-то хитрая засада, ловушка, построенная не только на внезапности, но и на психологии, поэтому к своему мустангу я вернулся со всеми возможными предосторожностями. Сев за руль, еще поиграл аппаратурой. Нет ничего, будто сгинул. Что ж, я знаю, что такое уходить по-английски. Не всегда это выглядит вежливо, но, с другой стороны, я и сам, бывает, подобным грешу. Особенно, когда партнер мне мало симпатичен. Я не забыл, как Большак сказал, что жертву им придется выбирать из своих. Вероятно, радости им это не добавило и симпатий ко мне тоже. Что ж, я не в претензии. Я имею в виду уход мужичка, только это.
Дальше я ехал с включенными на полную мощность внешними микрофонами, рассчитывая с их помощью уловить, когда будет захлопываться очередной капкан, для чего я все время держал скорость не ниже шестидесяти, хотя дорога такая, что и сороковник для нее много. Правда, некоторые, весьма непродолжительные участки оказались вполне приемлемыми, и там я позволял себе поддать газу.
От запаршивевшего пионера-горниста до монастыря я проехал двадцать пять километров с четвертью. Хреновато у Медведей с определением расстояний. Впрочем, скорее всего, по асфальту этому они никогда и не ходили, предпочитая передвигаться лесом. Наверняка я, естественно, не знаю, но отчего-то мне так кажется.
Я сначала не понял, что это за трава появилась справа от дороги, сменив лес. Да и не больно-то обращал внимание. Трава и трава. Мало ли. Я, в конце концов, не ботаник, хотя и служу в природоохранной прокуратуре. У нас для этого есть эксперты, как свои, так и привлеченные, из соответствующих учреждений, которые влет отличают лютик от, ну, не знаю, хоть от ромашки. Правда, ромашку я тоже отличу. А когда мне открылся монастырь, я остановился и огляделся.
В общем, я внутренне был готов к тому, что это заброшенный пионерский лагерь. Домики с выбитыми стеклами, развалившиеся и заросшие строения, сорванные с петель створки ворот, возможно, даже со звездой. Что там еще? Дорожки, ржавый флагшток, статуи в ряд, аналогичные болвану, разграбленный спортгородок, остатки забора. Словом, все прелести запустения.
Но то, что я увидел, повергло меня в легкий шок. Культурный.
Это на самом деле был монастырь! Без дураков. С каменными стенами, башенками по углам, колокольней — без креста, правда. Вместо него на шпиле болталось что-то яркое, разноцветное. Не то тряпки, не то сети, не понять. Стены расписаны аршинными буквами и рисунками в духе примитивизма. А перед распахнутыми железными воротами стоят трое. Двое волосатые и бородатые. Третий — просто волосатый. Что на них одето… Я даже не знаю, как это описать. Какие-то тряпки. Цветные. Что я сумел идентифицировать точно, так это ядовито-желтую рубаху до колен с невнятной надписью на спине у одного, сделанную явно от руки, и ядовито-зеленые портки у другого. Не брюки, джинсы или что-то еще из известного мне модельного ряда. Нечто бесформенное и расширяющееся книзу. Через лобовое стекло я смотрел на них с полминуты. Что-то в этих фигурах было знакомое, во всяком случае, угадываемое, но это что-то масляно выскальзывало, не давая себя ухватить.