Павел Торубаров - Дурная привычка
Так мы шли часа два, не меньше. За все это время отряд лишь раз встретился с мутантами: метрах в трехстах по курсу показалась псевдоплоть и, оценив силы противника и свои шансы на победу, быстро скрылась в кустах у подножья холма.
По моим расчетам, мы должны были уже подходить к Янтарю. Действительно, вскоре под ногами начало хлюпать и из-за холма показались вышки ЛЭП. Лучшего ориентира для базы ученых «Янтарь» придумать было нельзя. Маня дал команду на привал. Дозоры приблизились к основной группе и заняли позиции метрах в пятидесяти от нас, беря отряд в некое подобие квадрата.
Огонь Маня запретил разводить категорически. Поэтому бойцы ели холодную тушенку, запивая ее энергетиком. Об алкоголе речи даже не шло: несмотря на анархические настроения в клане, все «Свободовцы» прекрасно понимали, что для выживания им нужен трезвый ум и твердая рука.
Обо мне, естественно, никто не позаботился. Ужасно хотелось пить, но скованные руки не давали возможности дотянуться до фляги на поясе или загубника «кэмэлбэка». Просить же помощи у своих тюремщиков я не хотел принципиально. Пришлось вспоминать армейские навыки: если ритмично покусывать кончик языка в течение двух-трех минут, то жажда отступит. Действительно, скоро вопрос воды перестал меня донимать. Я нашел невысокий пенек неизвестного дерева и присел на него, давая роздых ногам.
Когда бойцы подкрепились, Маня разрешил перекур, а сам достал карту и подозвал к себе связиста. Тот, отбросив только что закуренную папироску, подбежал к командиру и скинул со спины армейскую рацию. Маня взял трубку и что-то буркнул бойцу. Связист принялся крутить ручки настройки. Через некоторое время, видимо добившись нужного результата, боец кивнул командиру.
Маня принялся говорить (мне было не слышно, что именно), а затем его лицо побагровело от гнева, и он в сердцах швырнул трубку в грязь. Радист тут же подобрал ее и принялся бережно вытирать тряпочкой, которую извлек из кармана.
— Привал окончен! Построиться! — голос Маньяка привел бойцов в чувство, и они, побросав окурки, подбежали к командиру.
— Значит так, — Маня прохаживался перед строем, будто генерал на плацу. — Положение наше ухудшается. Машина попала в засаду. Кто ее подстерег — не ясно, скорее всего — «Наемники». Транспорта не будет, придется идти пешком.
Народ погрустнел, предвидя скорую ночевку в Зоне. Маня меж тем подтвердил их опасения:
— Ночевать придется в поле. На «Дикую территорию» нам хода нет, так же как и в Мертвый город. Придется обходить станцию и «Росток» и выходить через холмы у хутора. До темноты надо добраться сюда, — Маня ткнул ногтем в карту. — Посему: идем шустро, на артефакты и мутантов не отвлекаемся. Вопросы?
Таковых не последовало. Маня сменил дозоры, и отряд тронулся в путь. Мы забирали вправо, пока не вышли к дороге, что вела от сортировочной станции к Мертвому городу. Традиционно, тут должно быть полно зомби. К счастью, мы шли довольно далеко от озера, как магнитом тянущего мертвяков к себе, поэтому бывшие люди не попадали в поле нашего зрения. Вскоре за дорогой показалась довольно глубокая ложбина. Маня, не задумываясь, направил отряд туда, и мы, шагая по щиколотку в ржавом мху, двинулись дальше по маршруту.
Ложбина петляла, отклоняясь от прямой, но, в целом, сохраняя нужное отряду направление. Головной и хвостовой дозоры приблизились, чтобы складки местности и изгибы тропы не прикрывали их от основной группы. Таким образом, весь отряд подтянулся, и расстояние от первого человека до последнего было метров девяносто-сто.
Подойдя к очередному повороту, дозорный неожиданно присел и махнул рукой вниз. Похоже, за поворотом кто-то был. Боец, взяв «Грозу» наизготовку, на полусогнутых ногах потихоньку начал продвигаться вперед, отводя стволом автомата ветки редких кустиков. Через некоторое время он полностью скрылся за поворотом, и вскоре оттуда донеслась стрельба: «Гроза», «Калаш» и ПМ вели оживленную беседу. Как только раздались первые выстрелы, Маня повалил меня в грязь и присел рядом. Я приподнял голову, но только для того, чтобы увидеть, как мимо меня проскочил пулеметчик. После этого голова моя ткнулась в грязь, придавленная тяжелой рукой, а в ушах злобно зашипел голос Маньяка: «Лежи, сука, пока я тебе зубы не пересчитал!». Возражать я не стал, но мысленно пообещал обидчику, если выберусь, конечно, припомнить все свои унижения.
Судя по всему, пулеметчик добежал до поворота, потому что земля содрогнулась от тяжелого грохота. Через несколько секунд все стихло, и послышался громкий мат и проклятья в адрес «гребанных зомбаков». Маня за шиворот поднял меня и поставил на ноги. Лицо мое было в грязи. Видимо, зрелище моей выпачканной в суглинке физиономии Маньяку удовольствия не доставляло. Он ощерился, достал ключ, отстегнул один из браслетов наручников и вновь сковал мои руки, теперь уже впереди, после чего бросил мне промасленную тряпку.
— Утрись! — Маня демонстративно отвернулся.
Я, как мог, привел себя в порядок. Что же, и на том спасибо. Отряд построился и зашагал дальше. Зайдя за поворот, я узрел следующую картину: боец, тот, что был с автоматом, понуро сидел на земле, положив «Грозу» на вытянутые ноги, а пулеметчик перевязывал ему безжизненную левую руку. Повязка стремительно краснела, и раненый шипел сквозь зубы, когда «стрелок-санитар» наматывал ему очередной тур бинта.
— Что тут? — Маня подошел к пострадавшему.
— Зомбак подстрелил, — раненый скривился и кивнул в сторону кустов впереди. — Пухлый его из пулемета снял, а тот выстрелить, все же, успел. Курва! Плечо прострелил, походу- кость задел.
— Угу, — Маня задумчиво покивал головой и, неожиданно, с большим замахом ударил бойца по уху. — Идиот, твою мать! Ничего, я с тобой еще на базе поговорю, козлина тупая!
Не ожидавший нападения раненый, грохнулся в лужу, но тут же вскочил и бросился на Маню с кулаками, вернее — с ножом в руке. Вторая конечность все так же безвольно трепыхалась, подтверждая догадку о поврежденной кости. Маня, недолго думая, перебросил нападавшего через руку и наставил на поверженного бойца ствол.
— Еще раз рыпнешься — пристрелю нахрен. — Маня не угрожал, а констатировал факт. — Нас тут и так, полтора землекопа, а тебя зомби подстрелил. Это ж надо таким идиотом быть! Как теперь стрелять будешь, чмо тамбовское?
Боец лежал на земле, молчал и не решался подняться. Наконец, Маня смилостивился, убрал автомат и повернулся спиной к раненому, намереваясь пройти вперед. Боец, казалось, только этого и ждал. Плавным движением он вытащил из набедренной кобуры пистолет и прицелился командиру между лопаток. Однако, выстрелить не успел. Маня, с неожиданной грацией, отпрыгнул в сторону и развернулся. Казалось, что он еще парил над землей, когда бойца уже прошила автоматная очередь — так стремительно все произошло. «Свободовец» корчился в грязи, а Маня быстро отступил назад, с таким расчетом, чтобы все войны оказались в поле его зрения, и наставил на отряд автомат.