Александр Афанасьев - Время героев (СИ)

— Доброго здравия, Ваше Высокопревосходительство… — склонил голову он.

— Доброго здравия и вам, советник.

— Если я не ошибаюсь — вам изволят телефонировать — на даму, стоящую рядом со мной, он даже не взглянул, не соизволил поздороваться.

— Мне? Вы уверены, сударь?

— Определенно, это вас, если вы — князь Александр Воронцов.

Недоумевая, я взял телефон.

— У аппарата.

— Выложи свой телефон.

Мне показалось, что за шиворот мне сунули кусок льда — столь знаком мне был этот голос. Ксения!

Я наощупь достал телефон из внутреннего кармана пиджака, выложил его на стойку рядом с бокалом Катерины

— Да.

— Теперь отойди туда, где можно нормально разговаривать.

Ксения знала что делает — это была женщина из стали, предусмотрительная, хитрая, много чего набравшаяся, в том числе и от меня. Сотовый телефон нельзя было держать при себе, потому что он, даже выключенный, может улавливать человеческую речь мембраной и передавать ее тому, кому слышать какие-то разговоры не следует.

Оставив Катерину с Доманским, я вышел в служебный коридор, проложив путь через веселящихся, пьющих, пытающихся танцевать людей. Кто-то на меня натолкнулся, едва не сшиб с ног — тут уже были и пьяные и обкурившиеся. В коридоре было потише, если не считать парочек по темным местам.

— Уже.

— Нам нужно встретиться. Немедленно.

Вот так.

— Ты не потрудишься мне объяснить, чем…

— Не по телефону. Мне надо тебя видеть.

Господи… Это ведь была Ксения. Которой я на ее пятнадцать лет подарил цветы, проникнув ночью туда, куда проникнуть теоретически было невозможно.

Потом, многим позже произошло все остальное — и я огреб проблемы на всю оставшуюся жизнь. И сына.

— Когда?

— Как можно скорее. Я в Берлине. Самолет ждет в Тетерборо.

— Доберусь сам.

— Как хочешь. У тебя двадцать четыре часа, не больше.

— Успею. Где?

— Как тогда. Под липами. Прибавь пятьдесят четыре.

Как тогда. Под липами — это Унтер ден Линден, главная улица Берлина и вообще Священной Римской Империи Германской Нации. Прибавь пятьдесят четыре — к возрасту Нико, который… в общем, которому десять лет. Получается Унтер ден Линден шестьдесят четыре, адрес русского посольства.

Имеющий уши да не услышит. Имеющий глаза да не увидит. Имеющий язык да не сболтнет…

— Я понял.

— До встречи… — Ксения запнулась и тем же самым голосом, хорошо поставленным, сказала — я скучаю.

Скучаешь ты…

— Жди — я нажал отбой.

Болел локоть. Когда она упала — она инстинктивно выставила локоть, как делают все, кто не умеет падать — и сильно ударилась. Теперь на нем наливался чернотой синяк и о платьях с открытыми руками — на ближайшее время следовало забыть.

Катерина относилась к редкому типу женщин и одновременно детей, в чем-то она была настоящей хищницей, в чем-то — ребенком. Родители не воспитывали ее, воспитывала бонна-француженка не самых твердых моральных устоев, причем лет с двенадцати она была Катерине больше подружкой, нежели воспитательницей, моральным авторитетом. Благодаря своей красоте и живому, незлобливому характеру Катерина получила доступ в петербургскую богему, познакомилась с титулованными молодыми людьми, близкими к молодому двору. От родителей она переняла практичность, рано поняла, чего от нее хотят мужчины, какое впечатление она на них производит — и как этим пользоваться. Но она не покатилась по наклонной, всегда выбирала сама и могла сказать "нет". Сверстники ее не интересовали, она интересовалась мужчинами постарше, твердо стоящими на ногах, которых не надо ничему учить.

В конце концов, произошло то, что обычно происходит с такими вот "продвинутыми" в вопросах общения c противоположным полом девушками, мало задумывающимися о том, с кем они знакомятся и к чему это все может привести. Они отправились с матерью погреться на Каспий, там она познакомилась с "роковым брюнетом" и легко согласилась пойти с ним на пляж ночью. Брюнет оказался не грузинским князем — а афганцем и похитителем людей, и очнулась Катерина в руках работорговцев, в Афганистане.

Тем не менее — ее ангел-хранитель сохранил ее и там, над ней тоже горела Полярная звезда. Ее купили и вывезли из Кабула за несколько часов до того, как вакуумная бомба с беспилотника испепелила кабульский рынок рабов, а в Джелалабаде ее освободил спецназ, пришедший по душу бандитов, нарко и работорговцев. Пройдя по горам, они были эвакуированы вертолетом специальной эскадрильи, приземлившимся уже на нашей территории, на базе ВВС в Туркестане. Тогда же она была представлена Наследнику и с изумлением узнала, что нескладный молодой солдат, которого она спасла от ножа афганцев, и который не говорил по-русски — был наследником Британского престола, наследным принцем Виндзорской династии. Уже через несколько минут после того, как адмиральский катер отвалил от гранитной стенки Гельсингфорского причала, унося принца на Крейсер Ее Величества Дели — Катерина поняла, что сказала на прощание принцу что-то не то.

Дальнейшее было проще простого. Британцы подумали, что все это подстроила русская разведка — но на деле все это подстроили две хищницы, мать и дочь. Мать в свое время удачно выскочила замуж за перспективного чиновника, теперь товарища министра и тайного советника, дочь на ушко рассказала ей, что есть еще более интересный вариант. Через несколько дней бедняга тайный советник пришел к выводу, что дочь должна учиться в Лондонской школе экономики и нигде больше, никакой другой университет не даст ей подобающих знаний — хотя несколько дней назад он думал совершенно иначе. А через несколько месяцев Катерина отправилась в подготовительную школу для поступления в LSE, а дальнейшее — узнать, где и что и выгодно попасться на глаза — было делом техники.

Никакая разведка не сравнится с женщиной, которая знает, что ей нужно и твердо намерена это получить.

К сожалению, Катерина не интересовалась геополитикой, она не представляла, что значит брак наследного принца с русской, и какую угрозу он несет для Вестминстерского престола. Если бы это было операцией русской разведки — ее бы тайно прикрывали двадцать четыре часа в сутки, и вышедшая на цель команда ликвидаторов была бы тихо, быстро и безжалостно устранена. Но, увы — она играла эту партию на свой страх и риск, даже не подозревая о том, что плывет по водам, полным акул…

Сопровождаемая сотрудником службы безопасности, она вышла на подземную стоянку в своей машине. Это была Мазерати, красного цвета и очень мощная, модель "Баркетта" с почти полным отсутствием приспособлений безопасности. Легкая, стремительная, красная торпеда была хитом сезона — и те, кто жил на сто двадцать процентов покупали ее, не задумываясь о последствиях.