Уильям Дитц - Resistance. Ураганный огонь

Джекоби выкатился на платформу. Под колесами кресла-каталки захрустело битое стекло. Остановившись, предводитель повстанцев метко плюнул в одного из поверженных гибридов.

— Сволочи, — гневно произнес Джекоби, когда Хейл поднялся на ноги. — Это наш город, вашу мать, и вы его не получите.

Бой за станцию «Адамс» закончился победой.

Санта-Барбара, штат Калифорния

Четверг, 6 декабря 1951 года

Этот зимний день выдался в Санта-Барбаре ясным и холодным. Солнце начинало клониться к Тихому океану, и между домами, обступившими Гарден-стрит, сгущались тени. Квартал был тихим, здесь люди предпочитали не вмешиваться в чужие дела, так что кроме пожилого мужчины, поливавшего лужайку перед своим домом, никто не обратил внимания на черный лимузин, который остановился у дома Ханны Шеферд.

Этот скромный дом ничем не отличался от своих соседей, если не считать золотую звезду, выставленную в окне, и безукоризненно ухоженный садик. Старик равнодушно проследил взглядом за водителем, который вышел из лимузина, обогнул его и открыл правую заднюю дверь. Когда мужчина в сером костюме направился к дому Шеферд, старика позвала ужинать жена.

Сегодня был четверг, а значит, на ужин будет мясной рулет, одно из его любимых блюд. Старик выключил воду, положил шланг и вошел в дом.

Жизнь была хороша.

Поднявшись на крохотное крыльцо, Дентвейлер переложил чемоданчик из правой руки в левую, поправил галстук и нажал кнопку звонка. Где-то в глубине дома послышалась мелодичная трель, за которой последовали частые шлепки тапок на кожаной подошве по твердым половицам.

Дверь открылась, и Дентвейлер увидел перед собой женщину с темными волосами до плеч, узким благородным лицом и выразительными губами. Ее большие карие глаза оставались настороженно-нейтральными. Дентвейлер узнал ее по фотографии из пухлого личного дела ее мужа.

— Да? — спросила Ханна Шеферд, предусмотрительно оставив одну ногу за дверью. — Чем могу вам помочь?

Удостоверение было наготове, и Дентвейлер раскрыл его, показывая собственную фотографию на фоне полноцветной президентской печати.

— Меня зовут Уильям Дентвейлер. Я могу войти? Нам нужно поговорить об одном важном деле.

Взглянув на удостоверение, Ханна нахмурилась.

— Вы из управления по делам ветеранов?

— Нет, — вежливо ответил Дентвейлер. — Я из администрации президента.

Ханна широко раскрыла глаза.

— Вы имеете в виду президента Соединенных Штатов?

— Да, — небрежно подтвердил Дентвейлер. — Это связано с вашим мужем Джорданом.

— Но ведь его нет в живых, — возразила Ханна, мельком бросив взгляд на звезду в окне. С ее лица схлынула кровь. — Он погиб на войне.

— Да, и нет, — загадочно поправил ее Дентвейлер. — Мне можно войти?

Кивнув, Ханна шире распахнула дверь, пропустила мужчину в очках без оправы и закрыла дверь за ним. Прихожей не было — входная дверь вела прямо в маленькую гостиную, где бросались в глаза кирпичный камин и, прямо над ним, портрет маслом — Джордан Адам Шеферд во всей красе. Изображенный в военном мундире, он, судя по выражению лица, был полон решимости не запятнать его честь.

Подойдя поближе, Дентвейлер присмотрелся к портрету внимательнее. Даже с поправкой на то, что художник немного приукрасил свою модель, Шеферд был весьма привлекательным мужчиной. Нисколько не похожим на то жуткое существо, в которое превратился этот обычный с виду солдат.

— Портрет мне подарили, — объяснила Ханна. — Родители Джордана… когда он погиб.

— Неплохая работа, — оценил Дентвейлер. — Я могу сесть?

— Да-да, конечно, — виновато спохватилась Ханна. — О чем я думаю? Может, вас чем-нибудь угостить? Кофе?

— Нет, спасибо, — ответил Дентвейлер и, сам того не ведая, уселся в любимое кресло Джордана Шеферда. Напротив вдоль всей стены тянулся диван. На нем устроилась Ханна, сдвинув колени и тщательно расправив халат.

Дентвейлер разделял всех женщин на две категории. На тех, с кем, на его взгляд, можно было бы переспать, и тех, кто его не интересовал. И Ханна Шеферд попадала в первую категорию. Отчасти благодаря своей скромной привлекательности, а отчасти потому, что она показалась Дентвейлеру такой чистой, что он ощутил извращенное желание втоптать ее в грязь. Но это было бы развлечением, а он приехал сюда по делу.

Глава президентской администрации кашлянул, прочищая горло.

— Во-первых, позвольте принести вам извинение от лица правительства Соединенных Штатов. Если вкратце, почти все то, что вам сообщили о смерти вашего мужа, не соответствует действительности. Джордан в числе сотен других добровольцев вызвался принять участие в совершенно секретной программе, ее результатом явилась сыворотка, помогающая нашим солдатам выжить после ранений, которые для нас с вами оказались бы смертельными. Джордан должен был молчать о своем участии в этой программе, и мы тоже не могли раскрыть правду. Программа остается секретной и по сей день.

— Значит, Джордан жив? — нетерпеливо спросила Ханна, в ее голосе зазвучала надежда. — Он не погиб?

— Нет, — подтвердил Дентвейлер, — не погиб. Однако с прискорбием вынужден сообщить, что в ходе программы ваш муж претерпел множество умственных, эмоциональных и физических изменений. С другими добровольцами этого не произошло, но у Джордана, как считают наши эксперты, в ходе опытов нарушился иммунитет, что привело к непредсказуемым последствиям.

Разумеется, правительство собиралось вылечить вашего мужа, — поспешно добавил Дентвейлер. — Но все усилия пропали втуне, когда Джордан бежал.

— Бежал? — повторила Ханна. — Как? И… откуда?

— Вследствие перемен, произошедших с Джорданом, он стал подвержен приступам агрессии, — угрюмо объяснил Дентвейлер. — Ваш муж проходил курс лечения в государственной клинике в Исландии, когда убил санитаров и скрылся.

— О господи, — в ужасе пробормотала Ханна, и по ее щекам потекли слезы. — И куда он убежал? Чем занимается?

— Я очень сожалею, — проникновенно сказал Дентвейлер. — Но после бегства ваш муж попал к химерам. Его удалось задержать вновь, но вскоре он был перехвачен спецотрядом химер. Химерианская иерархия ценности — понятие весьма условное, но, судя по тому, на какие они пошли потери, чтобы освободить Джордана, ваш муж очень важен для них. Почему именно, мы не знаем.

Ханна всхлипывала, закрыв лицо руками. Подойдя к ней, Дентвейлер участливо обнял ее за трясущиеся плечи.

— Понимаю, как вам тяжело, — сочувственно произнес он, усаживаясь рядом на диване. Носовой платок, который он достал из кармана, оказался безукоризненно чист; им, похоже, еще ни разу не пользовались. — Мне жаль, что пришлось вывалить на вас вот так все сразу, но ничего другого не оставалось.