Владимир Васильев - Дети дупликатора

Покатилов ссутулился в кресле и долго размышлял, глядя в столешницу. Посетитель терпеливо ждал.

— Я должен быть завтра там, — жестко заявил Покатилов. — Ты ведь рассчитываешь там быть?

— Конечно! Пропустить такое?

— Значит, пойдем вместе.

Посетитель поднес руку к лицу — кажется он поглаживал подбородок. Ладони и пальцев Покатилов не видел, они тонули в тени, которую шляпа отбрасывала на лицо посетителя.

— Вместе — это как?

— Очень просто. Ты и я.

— И охрана? — уточнил посетитель. Покатилов подумал, и вдруг, неожиданно даже для себя, сказал:

— Никакой охраны. Пойдем вдвоем. Ты и я.

— Хм, — посетитель, кажется, удивился. — Забавно. Вообще я думал отказаться, поскольку Покатилов никогда не ходит в Зону без охраны. Но если вдвоем, пожалуй, соглашусь. Но это будет стоить.

— Я понимаю. И еще одно: в Зону пойдет не Покатилов. В Зону пойдет сталкер Лось. Слыхал о таком?

— Как же не слыхать? Слыхал.

— Значит, за час до рассвета у южного кордона.

— Нет, — неожиданно возразил человек в шляпе. — Через кордоны я не ходок. Встретимся уже в Зоне, у старого южного кордона. Тараненко пройдет там часов в семь утра. Значит, встречать надо будет не позже, чем в полшестого.

— Ладно. Старый южный кордон, полшестого. В кассу тебя провожать сегодня? Или уже потом, все вместе?

— Провожать. Не люблю работать в кредит.

— Хорошо. Хома!

Подручный увел и второго посетителя — Покатилов всегда хорошо платил за ценную информацию, а человек в шляпе, лица которого он и не помнил уже, был лучшим информатором. Именно информатором, а не осведомителем. Кто не понимает разницы — тому и не объяснишь…

Покатилов некоторое время задумчиво сидел, чуть слышно постукивая пальцами по столешнице.

«И чего я этим добьюсь? — думал он о своем импульсивном решении. — Я ведь никогда не любил ограничиваться ролью зрителя».

Он думал минут пятнадцать, строил цепочки, сам же их разрушал, прикидывал варианты и так, и эдак, и постепенно у него выкристаллизовался рабочий план. Возможно, не идеальный, поскольку не хватало времени, да и информации тоже. Но Покатилов надеялся, что шансы на успех имеются.

«Значит так, — размышлял Покатилов. — Кто мне понадобится? Пяток ребят со стволами. Флэш с аппаратурой на подхвате. И два пилота. Именно два, потому что одного могут того… если не убить, то взять под контроль.»

В отличие от Синоптиков, вертолет в распоряжении Покатилова теперь имелся — правда, предварительно следовало позвонить генералу и обо всем договориться. Покатилов вынул ком и отыскал в записной книжке номер генерала.

Спал Сиверцев плохо. Точнее, сначала-то нормально, но в середине ночи внезапно начали грезиться разнообразные кошмары, из-за чего Ваня несколько раз просыпался весь в поту и испуге. Кошмаров он не запомнил, осталось только ощущение бесконечного ужаса и отчаяния пополам с безнадегой. Убедить себя, что это был всего лишь сон, всякий раз оказывалось не так уж просто, и только окончательно проснувшись Сиверцеву удавалось наконец-то придти в себя.

В четвертый раз вскинувшись на спальнике с колотящимся сердцем, Сиверцев не выдержал, нашарил фонарик, подсветил, огляделся. Психа в комнате не было Тогда Ваня встал и направился к выходу из здания.

Псих нашелся на ступеньках крылечка — сидел, глядел в ночь. На Сиверцева он только молча покосился, а потом чуть сдвинулся влево. Ваня воспринял это как приглашение сесть рядом. И сел.

— Фонарик погаси, — тихо сказал Псих.

Сиверцев подчинился — действительно, зачем афишировать собственное присутствие?

Несколько минут глаза привыкали к темноте и Ваня провел их в мире звуков. Ночь полнилась шорохами, далеким воем, даже чьи-то крики были слышны, но кричали не от страха или боли. Если бы не Зона, Сиверцев решил бы, что это пьяная вдрызг компания галдит на шашлыках. А потом глаза привыкли и оказалось, что вокруг не так уж и темно. Над Зоной висела вечная облачность, но от облаков словно бы исходило слабое свечение, как от ночника или светодиодов в коридоре перед кабинетом Покатилова — ровно столько, чтобы кое-что различать и не биться лбом о стены.

Определенно, в созерцании ночной Зоны была своя мрачноватая прелесть, это даже неофит Сиверцев ощутил. Что ж говорить о Психе, который неделями и месяцами отсюда не вылезал? К тому же, он и сам уже, похоже, смирился с фактом, что является порождением Зоны. И как Психу ее не любить?

Ваня хотел выразить то, что почувствовал — сказать что-то хорошее о ней, о Зоне, но никак не мог найти подходящие слова. Биолога, конечно, трудно назвать технарем, но все равно Ваня человек достаточно точной науки. А тут нужен гуманитарий, чистый лирик. Поэт, например. В итоге высказался Псих:

— Ты чего вскочил-то? — поинтересовался он.

— Да муть какая-то снится, — признался Сиверцев. — Все время просыпаюсь в поту…

— То-то ты стонал…

— Стонал? — смутился Сиверцев. Может быть. Что снилось — хоть убей не помню, помню только, что-то страшное.

— Значит, точно будет, — непонятно о чем сказал Псих. — Посидим еще немного и пойдем в подвал, прятаться.

— От кого? — насторожился Сиверцев.

— Не от кого, а от чего, — поправил его Псих. — Выброс будет. И, по-моему, сильный, у меня вся кожа зудит, и под кожей тоже зудит.

— А! — понял Сиверцев. — Вот почему меня кошмары душат! Перед выбросом всегда так. Только раньше не так сильно плющило, честно говоря. Но раз говоришь, сильный будет выброс, тогда понятно.

— По-моему, сильный, — подтвердил Псих. — Тихо сегодня, даже мутанты попрятались.

— Кстати, Саня, — полюбопытствовал Сиверцев. — А тебе-то чего прятаться? Чисто за компанию?

— Не только. Выброс мне не вредит. Но это не значит, что я во время выброса кайфую. Неприятная это хрень и боль во время выброса адская. Даже если спрятаться. А наверху так вообще сознание потерять можно.

— Сознание, — вздохнул Сиверцев. — Там, где ты только сознание потеряешь, остальные просто умрут.

— С этим не спорю, — вздохнул Псих. — Но прятаться буду все равно. Пойдем, скоро уже.

И Псих встал. Сиверцеву ничего не оставалось, как подняться на ноги тоже. По ходу он мучительно вспоминал — видел ли лаз в подвал во время вечернего обхода всего здания. Кажется, не видел.

Оказалось, что попасть в подвал можно только снаружи, а внутрь Псих пошел просто чтобы собрать вещи. Действительно, не оставлять же их сверху, пока сами они будут пережидать выброс!

С противоположной от крыльца стороны здания, на самом углу, в землю вдоль стены заглублялась лесенка на восемь ступенек. Над лесенкой, похоже, собирались соорудить козырек из труб и листового железа, но то ли не успели, то ли сделали, но козырек со временем разрушился — целой осталась только одна секция, непосредственно над дверью. А над лесенкой выжил только каркас из гнутых труб, похожих на водопроводные.