Виталий Сертаков - Заначка Пандоры

— Джек, наложение тридцать! — голос Доу чуть не сорвался на визг. — Мы прошли прежний порог!

— Вижу… Давай третий режим!

— Сэр, Кассандра в обмороке!

Сбоку, над плечом Хелен, мелькнули вытаращенные глаза Бентли.

— Продолжаем, убери еще пару футов! — Кто-то из шимпанзе пронзительно застонал.

Хлою рвало, Касабланка бился челюстью о прутья, по губам его текла кровь.

— Наложение сорок семь процентов!

— Сэр, я не могу, они на меня смотрят! — Сьюзан, зажав рот ладошкой, выбежала в туалет.

Профессор кинул взгляд на монитор и забыл обо всём. Из хаоса линий и сгустков начало что-то появляться, возникала неясная пока симметрия. Он лихорадочно переключал диапазоны, пока машина выбирала уровни фильтрации.

— Джек, у Плиния отторжение электрода, нестабильность седьмого канала!

— Распределите нагрузку по оставшимся!

— Джек, он не выдержит!… О, господи! Наложение шестьдесят!!!

— Хелен, ускорьте обмен сыворотки! Удержите его хотя бы пять минут. Сколько времени он в активной фазе?

— Почти час.

— Сэр! — лицо Рейли на экране. — Я меняю третью вставку. Разрешите задействовать дополнительную кассету фидеров?

— Давай, Сол!

Вернулась мокрая Сьюзан. Стараясь не смотреть на беснующихся шимпанзе, уставилась в свой экран.

— Мисс Квинси, дайте им конфет.

— Но, сэр! Сладости…

— Делайте, что вам говорят!

Девушка нетвердой походкой подошла к клетке, высыпала в выдвижной ящичек упаковку фруктовых драже. Хлою уже не рвало, она лежала, запрокинувшись оскаленной мордой в потолок. Корчной верещал, закрыв голову лапами, Кассандра и Лилит, тяжело дыша, цеплялись за Фишера. Только Пандора вела себя более-менее невозмутимо, сунула в пасть конфету и потянулась сквозь прутья к Сьюзан, показывая, что просится на ручки.

— Шестьдесят и не растет!

— Уберите площадь до двадцати трех!

— Профессор, мы их раздавим!

— Вы здесь распоряжаетесь или я?

— Извините, сэр!

Периферическим зрением Джек поймал слабое движение. Оставленная без присмотра шариковая ручка, еле заметно подрагивая, скользила к краю стола.

— Сол! — Джек переключился на машинный зал. — У нас там всё закреплено, как надо?

— Трансформаторы в порядке. Сэр, я тут подумал, при такой плотности потока…

— После, после, Сол!

Снова лицо Ллойда:

— Доктор, у нас стрелки на часах залипли!

— Господи! — пискнул Бентли. — У меня тоже! Док, мы не облучимся?

— И очень болит голова! — неловко пожаловался Рейли. — Настоящая магнитная буря!

— Наложение восемьдесят семь!!! — сорвавшись на визг, сообщила Хелен. — Джек, я не вижу Квинси!

Пендельсон задрал голову. От монитора невозможно было оторваться, компьютер больше не различал семи отдельных особей шимпанзе. Сквозь рваную сумятицу ритмов выстраивался единый организованный шлейф. «Черт подери, — поправил себя профессор, — не остаточный шлейф, а действующий, впервые — живой действующий шлейф!»

— Сэр, что с мисс Квинси? — озабоченный голос Кристоффа. — Она не отходит от клетки.

— Сьюзан, вернитесь на свое рабочее место! — Пендельсона начинало это злить. Девчонка топталась в проходе чуть ли не в обнимку с Пандорой. Нашла время распустить сопли! — Сьюзан, вернитесь и доложите показания ошейников!

Третий экран притягивал его внимание, как магнит. Помехи исчезли; обезьяны непостижимым образом взаимодействовали с собакой, на девяносто процентов повторяя женскую бета-развертку. Ковальский не ошибся. Будучи в Берлине, он сумел поймать полевым комплектом ту самую комбинацию, одну из миллионов возможных, которую… которую пытался скрыть Умберто. Кусочки паззла сдвигались, Пендельсон уже не сомневался. Мерзавец Гарсия первым засек момент, когда девчонка вышла на близкий контакт с другими рецепторами…

— Док, у вас неполадки. Квинси нас не слышит! — Пендельсон отшвырнул кресло.

— Сьюзан!!!

Лаборантка не отвечала и не оборачивалась. Всем телом, затянутым в белый защитный комбинезон, девушка прижималась к клетке с животными. Профессору показалось, что он поднялся слишком резко, в глазах потемнело, ноги не сразу нашли опору. Господи, как же он раньше не подумал!

— Сьюзан, назад!!!

— Джек, у Плиния тромбоз сосудов! Разрешите отключить генератор?!

Пендельсон обогнул стол, выскочил в проход перед клеткой, готовясь тащить лаборантку за шиворот. Спрессованные шимпанзе вяло шевелились внутри, как гигантский мохноногий тарантул. Пакет с конфетами выпал у девушки из рук, розовые шарики драже скакали по блестящему кафелю. Это было последнее, что он успел увидеть перед тем, как погасло освещение. Что-то кричал из машинного зала Рейли. В наступившей темноте перед глазами продолжали скакать конфеты. Пендельсон запнулся о ножку стола, теряя равновесие, обеими руками повис на плечах у Квинси.

Секунду спустя в машинном зале щелкнуло реле, и резервный трансформатор восстановил подачу энергии. Сьюзан от толчка качнулась вперед, затем неторопливо обернулась.

Джек взглянул ей в лицо и понял, что опоздал.

Затем он попытался отдернуть руки и понял, что опоздал опять.

Юханссон сидел на краешке глубокого кожаного дивана и пережевывал события вчерашнего вечера. Нечего было и надеяться произвести на слушателей приятное впечатление. Не вынесли вперед ногами с сердечным приступом — и то прекрасно. Но, хотя вышел он вполне самостоятельно, ночь в отеле провел практически без сна. Поцеживая ледяное пиво, он созерцал с балкона изнывающий от жары город. Солнце скатилось за горизонт, расплескав свой свет по миллионам окон, а он всё так же тупо раскачивался, обрывая по одному листики декоративной пальмы, торчащей из мраморной кадки. Вчера он страстно желал, чтобы вместе с ним у позорного столба оказалась вся эта шайка умников во главе с Пендельсоном. Он не тешил себя иллюзиями и отлично представлял, как к нему относятся рядовые исполнители проекта. Легче всего критиковать снизу и кичиться двумя дипломами естественных факультетов, только руководство всё равно отдают не критикам, а серьезным, дисциплинированным людям. Таким, как он, черт возьми, или таким, как координатор Грегори.

Ввиду секретности, слушания проходили в малом кругу, и глупых вопросов никто не задавал. Но решение было предопределено заранее, и координатор однозначно намекнул, что милости ждать не придется. Комиссию назначили на следующую неделю, а все текущие работы по проекту предлагалось временно заморозить.

— Временно! — подчеркнул сенатор, высказывая Юханссону тайное сочувствие.

При этом все отлично понимали, что «временная» заморозка может растянуться на годы, а то и навсегда. Сенатор когда-то учился с Большим Ю. в одной военной академии, и Грегори, как выяснилось, заканчивал тот же курс пятью годами раньше.