Виктор Тюрин - Чужой - Свой

У меня в руках лежало решение одной из бесконечного ряда загадок. Я только что вышел из боя, получил легкую контузию и поэтому не мог адекватно воспринимать окружающую меня реальность. Только всем этим можно было объяснить, что, не раздумывая, я взял и надел браслет на левую руку.

Коснувшись запястья, браслет мягко охватил его, затем, вспыхнув напоследок, исчез. Чисто машинально потряс рукой, в надежде стряхнуть, затем, нащупав, попытался его снять. В этот самый миг, мир неожиданно ушел у меня из-под ног.

* * *

Очнулся я, рывком выдернутый из сна клокочущей во мне энергией. Чувство бодрости, силы, желание жить, готовность совершать любые подвиги, все это переполняло меня, давало почувствовать себя чуть ли не заново родившимся. Попытка понять, что же произошло на самом деле, неожиданно получила информационную поддержку.

"Браслет, представляющий собой прибор, аккумулирующий из пространства различные виды энергии, — я посмаковал эту мысль, привнесенную в мою голову как бы со стороны, потом задал сам себе вопрос. — Ну, зарядил он меня энергией. И что дальше?".

Больше информации не поступило, поэтому пришлось удовлетвориться только этим ответом.

— Влад! — раздался уверенный голос Колли. — Хорош лежать! Я ведь чувствую, что ты проснулся. Как самочувствие?!

— Слава героям! Слава героям! — тут же начал скандировать Гор. — Влад, ты крутой мужик! Это первый такой случай! Ты один раскатал их всех! Такого еще не было! Ты их сделал как детей! Мы потом с Колли посчитали! В банде было целых четырнадцать уродов! Ты представляешь?! А какую засаду придумали! А?! Первый раз на такое наталкиваемся! Колли, на что все их уловки знает, а тут оплошал! А ты молоток! Ты просто….

Он болтал и болтал не переставая. Видно ему пришлось сдерживать свой язык и эмоции все это время, пока я спал. Некоторое время, перешучиваясь и обмениваясь впечатлениями, я участвовал в общем разговоре, но потом постепенно отошел, замолк. Гор, правда, сделал пару попыток расшевелить меня, но, получив в ответ невнятные ответы, отстал от меня. За время разговора я бросил несколько взглядов на сидевшую, с ничего не отражающим лицом, Кори. Наедине я бы попробовал поговорить с ней, утешить, но сейчас…. Тем более по ее каменному лицу было видно, что она не горит желанием изливать кому-либо свою душу. Решив отложить разговор, я, раскинулся на сиденье, расслабившись душой и телом.

Джип шел легко, на средней скорости, вспахивая широкими рубчатыми колесами пустыню. Небольшой отдых пошел всем на пользу. Видя посветлевшие лица, правда, со следами побоев и порезов, я подумал: — Несколько часов и все забыто. Все ужасы, кровь, смерть. Будто и не было ничего".

От легкой полудремы меня оторвал голос Гора, прозвучавший призывом балаганного зазывалы:

— Спешите видеть!! Занавес поднят! Представление начинается!!

Последний путеводный знак, указанный на карте Колли, под названием "Стеклянная лаборатория" выглядел как ожившая цветная картинка из детской книги сказок. Это чудо появилось неожиданно, как только наш джип вылетел на гребень бархана. Я открыл рот и долго не мог закрыть его, при виде открывшейся моим глазам картины. Руины, лежавшие в небольшой низине, казались, сделанными из одного сплошного сияния, горевшего под лучами солнца. Они искрились и переливались струями света: зеленые, красные, голубые; цвета и их оттенки поднимались, схлестывались в дикой и прекрасной битве красок, создавая завораживающую симфонию света. Не представляю, как могло смотреться это здание целым, если его развалины даже в таком виде являли зрелище неповторимой красоты. Мне казалось, еще миг и я сольюсь с этим волшебным водопадом, состоящим из света и красок, но сильный удар по плечу, сначала заставил меня поневоле оторвать взгляд от этого чуда. Нехотя повернул голову. Но, даже отвернувшись, видел не салон, а все еще живущую в моем воображении непередаваемую игру красок. Только несколько секунд спустя я смог прийти в себя настолько, чтобы понять, что сижу в вездеходе. Джип стоял. Вместе с осознанием себя, пришло понимание того, что со мной все это время что-то происходило. Но что? Память отказывалась мне отвечать на этот вопрос. Тогда я бросил вопросительный взгляд на Колли, который все это время наблюдал за мной:

— Что это со мной?

Голос, которым я произнес вопрос, показался мне самому каким-то тонким и ломким. Еще раз потер глаза, потом помассировал виски. Гор тем временем привел в сознание, тем же способом, Кори. Пока она отходила от грез, Колли, сказал мне:

— Нельзя долго смотреть на "Стеклянную Лабораторию". С ума сойти можно. Были случаи. Правда, давно. Ученые изучают этот феномен, но пока ни к чему не пришли.

Кори, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, тихо и монотонно, начала говорить:

— Безумная игра красок. Она притягивает меня. Мне хорошо и спокойно. Я растекаюсь в них. Я сама стала… забрала меня… всю…

Ее голос становился все слабее, пока не превратился в неясное бормотание, а потом и вовсе умолк. Ровное дыхание и расслабленное тело, говорили о том, что она уснула. Мы втроем некоторое время смотрели на спящую девушку, не решаясь ничего сказать. Пришлось бросить вопросительный взгляд на Колли, но тот пожал плечами:

— Такое бывало. Слышал о подобном, но сам не видел.

Его слова не успокоили меня. Разбудить или пусть спит? Некоторое время колебался, а потом решил, пусть спит.

Гор, тем временем, стронув джип с места, понемногу набирал скорость, и мы, по небольшой дуге, стали объезжать "Стеклянную Лабораторию". Проезжая мимо искрившейся и переливающейся стены, Колли внезапно крикнул:

— Гор, стоп! Глуши двигатель!

Неожиданный крик и следом наступившая тишина сбили меня с мыслей о Кори, заставив вскочить с места и сунуть голову между склонившимися над электронной картой — планшетом Гором и Колли. Еще десять минут назад она была пустой, благодаря очередной "зоне пустоты", а теперь на ней светилась маршрутная сетка, в верхней части которой, ползло около трех десятков точек. Они постепенно разворачивались в дугу, одновременно перекрывая нам путь. Колли неожиданно три раза стукнул пальцем по микрофону коммутатора, выждав паузу, стукнул еще два раза.

"Код. Все правильно. Надо затаиться".

— Кто они? — тихо спросил я.

Я не знал, что трое суток тому назад, когда наша маленькая колонна только углубилась в пустыню, на промежуточной орбите планеты, состоялось совещание. В конференц-зале гигантского корабля, "первого вымпела" семнадцатого звездного флота, где держал свой штаб командующий, собрались представители различных рас, представлявших собой почти весь высший командный состав флота. Трое из присутствующих являлись не только командирами бригад звездной пехоты, но и принадлежали к одной расе вольтов. Все они представляли собой образцы генетически направленной мутации, что в их мирах было не пороком, а узаконенным, то есть естественным направлением хода эволюции разумных существ. Одеты они были в стандартную форму космодесанта серебристого цвета и разнились только кодовыми названиями своих частей. Рядом с ними стоял еще один офицер, в чине Мастера Испытаний, в подчинении которого находилось специальное подразделение, под названием "Палачи". Оно также было приписано к подразделениям звездной пехоты, но действовало всегда отдельно, в силу своих специфических задач. Командир карателей лицом и руками отдаленно напоминал земную гориллу. Его широкие, слегка сгорбленные плечи, длинные мускулистые руки, несоразмерные телу, свисавшие до колен, холодные, неподвижные глаза, все это говорило о крайней жестокости и дикой силе, что внешне характеризовало командира карателей больше как зверя, чем разумное существо. И тот, кто так думал, совершал большую ошибку, может быть даже последнюю в своей жизни. Последний из присутствующих военных, возглавлявший разведывательно-диверсионную службу флота, был одет в красно-черный мундир. Его лицо закрывала черная полумаска, в прорезях которой лихорадочно блестели глаза. Это был представитель весьма немногочисленной народности на одном из крупных промышленных миров Большого Шлема, отличавшейся от своих основных собратьев некоторым набором ментальных способностей, а также великолепной реакцией и отвагой. Все это, оттачиваемое веками, нашло применение в области разведки, шпионажа и диверсий для нужд Союза. Чуть в стороне от военных, группой, стояли три начальника научно-технических подразделений флота. Хотя они и были одеты во флотские мундиры, но держались особняком, считая себя умнее этих солдафонов, только и умеющих играть в солдатики.