Василий Клюкин - Коллектив Майнд

Что же,выходит все-таки Паскаль – это единственный шанс получить деньги для Викки.

Дело было к вечеру.Айзек с Байки на профессорском фургончике выехали в сторону поселка, где жил Паскаль.

Кажется, предусмотреливсе. Ставка была только на успех.Что делать, если операция пройдет неудачно, ребята толком не думали.

Хорошо, что былЛинк. Он сразу сказал, что, по крайней мере, его дом на Сардинии в их распоряжении.Долго ли можно там протянуть? Линк протянул почти семь лет.

Айзек был оченьсосредоточен, Байки как всегда беспечен. Они рассуждали о рисках. Байки рассказал Айзеку про Грегори Робертса.Тот сбежал из австралийской тюрьмы и десять лет жил в Индии. Робертс скрывался отИнтерпола долгие годы, пока в итоге не попался в Европе. И еще у него был Харлей.Человек-легенда выпустил автобиографическую книгу «Шантарам», когда его всё-такипоймали и посадили. Она стала мировым бестселлером.

– Неужели ты нечитал «Шантарам»?

– Нет, даже неслышал о такой книге.

– Ты просто лох,ничего не понимающий в жизни. Если ты не прочел ее, то ты живешь с завязанными глазами.Ты не знаешь, как надо тратить свою жизнь.

– Я прочту. Надеюсь,прочту не в том месте, где он ее написал.

– Не ссы, Айзек.Если что, мы улизнем к Линку. А там разберемся. Мозги и нерастраченный креатив длятого и нужны.

– А Паскаль?

– А что Паскаль?Был веджи, станет чуточку тупее. Он даже не заметит.

Перспектива, чтоПаскаль потеряет рассудок, очень пугала Айзека. Противно признаться, но тюрьма егопугала еще больше.

– Кстати, Айзек,не знаю, какая там статья за то, что мы делаем, искусственное сумасшествие врядли описано. Скорее всего, нас просто скачают. Но заранее знаю, все пройдет как надо.

– Мне бы твою уверенность.

– Мы проживем,как нормальные люди, в бегах еще долгие годы, купим Харлеи и будем грабить банки.

– Хорош гнать пургу.Не смешно.

– Айзек, расслабься.Все получится. Мы же все рассчитали. Не дрейфь, подъезжаем.

План был такой:дорога в Париж займет десятьчасов туда и десять часов обратно. Айзек рулит первым до Лиона, пока Байки спит.Потом поменяются. Добравшись до места, пристегивают Паскаля к кушетке, надеваютему шлем и подключают оборудование профессора. Затем надо будет разбудить подопытного,чтобы его магнитное поле стало максимально сильным. Быстро скачивают креатив и делаютПаскалю еще одну снотворную инъекцию, на пару часов. Обратно рулит Байки, Айзекдолжен быть рядом с Паскалем, в тот момент, когда он окончательно очнется. На всякийслучай. В фургоне приготовили аптечку первой помощи, дефибриллятор, если остановитсясердце. Никто не знал, какой будет реакция организма на возвращение ОЭ, решили взятьпро запас всё.

Машина подъехалак дому, и Айзек вышел на улицу.Он решил, что зайдет один, чтобы не вызывать подозрений и не утащить за собой всехв тюрьму в случае неудачи.

В одной руке ондержал шприц с сильнейшим снотворным. Доза была рассчитана на восемь часов, какраз на дорогу до Парижа. В кармане приготовлена записка для управляющей, которуюон написал ей от имени Паскаля: «Буду поздно, пойду на спорт и в кино». Айзек тихонечкоподтолкнул входную дверь. Она оказалась не заперта и открылась почти бесшумно.

Тихонько пройдяв гостиную, он увидел Паскаля, который сидел на диване и смотрел телевизор. По телекурассказывали про успешные испытания второго поколения водородных двигателей. Паскальсмотрел с интересом.

Подкравшись сзади,Айзек схватил его за голову, замахнулся, и быстрым точным движением всадил шприцв шею.

Паскаль после уколавырвался, обернулся и вытаращился на Айзека. Успел даже улыбнуться, не поняв толком,что случилось, но тут же скорчил гримасу боли, схватившись за шею. В следующее мгновениеего лицо разгладилось, глаза закрылись, тело обмякло. Еще через секунду он уже крепкоспал.

Айзек свистнулБайки, и они перетащили тело в фургончик.

Быстро домчалидо условленного места, где их должны были ждать Линк с рыжебородым. Профессор шустрозапрыгнул на пассажирское переднее место рядом с Айзеком, помощник Линка сел сзадиоколо сладко спящего Паскаля.

– Как прошло? -коротко спросил Линк.

– Гладко. Едем,- ответил Айзек, и фургончик тронулся.

Глаза Линка светилисьискрами сумасшествия. Он был в предвкушении эксперимента, который так давно мечталпровести. Такое безумие охватывает, наверное, всех ученых на пороге важных открытий.

Они ехали на предельнойскорости, но не превышая ее ограничений. Байки уснуть так и не смог. Фургон покачивалона поворотах. Крепко спящее тело Паскаля моталось на узкой кушетке, рыжебородыйпридерживал его обеими руками.

До Марселя автострадашла по побережью, затем повернула наверх в сторону Лиона. Закат снова был ярко оранжевый,как в первый день на вилле у Волански. Айзек усмотрел в этом обнадеживающий знак.Похоже на оранжевую энергию, разлитую по всему небосводу! Красиво! Впрочем, любоватьсязакатом в том состоянии, в котором пребывали ребята, особо не получалось. Проезжаямимо Авиньона, Айзек невольно вспомнил слова простой молитвы, он неслышно прошепталих, едва шевеля губами. Когда-то здесь находилась папская резиденция.

Солнце быстро скрылось, наступил вечер. В целом дорога протекала благополучно,никаких эксцессов. Вскоре показался Лион. Перекусили на заправке уже в самом городе.

Байки сменил Айзека за рулем. Утомленный монотонной дорогой Айзек сразу уснул.Его растолкали только после указателя, гласившего, что до Парижа осталось шестьдесяткилометров. Почти четыре утра, через два часа небо начнет светлеть.

Выпив из термоса горячего кофе, Айзек пересел вперед к Байки. В лобовом стеклегде-то далеко в небе перебегал горизонт прожектор, бьющий откуда-то вверх и в сторону.До Парижа оставалось еще прилично, но Эйфелева башня уже напоминала о себе. «Луч,рассекающий тьму», – еще одно оптимистичное знамение, отметил Айзек.

Эйфелеву башню построили к столетию со дня Французской революции в 1789 году.Айзеку еще со школы нравилась эта дата тем, что легко запоминается: тысяча, а дальше:семь, восемь, девять – по порядку. А в честь столетия Американской революционнойвойны Франция подарила США другую башню – Статую Свободы. К ее созданию тоже приложилруку Густав Эйфель. «Революции, революции. А сейчас какая дата, легко ли запоминается?- припомнил Айзек и усмехнулся. – Вдруг школьникам будущего потребуется ее знатьнаизусть.»

Кстати, когда Эйфелева башня была построена, многие осуждали и ругали этотпроект. Триста громких имен, среди которых Ги де Мопассан и Александр Дюма, требовалиснести сооружение, называя его уродливой железной громадиной. К счастью, их не послушали.И слава Богу. Разве теперь возможно представить себе Париж без его главного символа?«Люди, даже умные и талантливые, могут ошибаться, неправильно относиться к новшествам,- размышлял Айзек. – Вернем Паскалю креатив и найдем ответ, правы мы или нет. Надеюсь,уже через несколько часов».