Лиза Генри - Темное пространство

— Ты ее видишь? — спросил Кэм. — Ты это чувствуешь?

Кай-Рен зарычал, но в ту же секунду мы все увидели ее: тощую маленькую девочку, очень смуглую от солнца — она стояла посреди кухни с полотенцем на плечах, пока я вытирал спутанные мокрые волосы.

— А можно мне спать с тобой, Брэйди?

— Зачем это?

Серые глаза были просто огромными.

— Я боюсь темноты.

— А что если я тоже боюсь?

Люси наморщила нос:

— С тобой я перестану бояться, а потом помогу не бояться тебе, хорошо?

— Хорошо.

Люси была моим сердцем до Кэма.

Она все еще оставалась всем для меня.

— Ему тут не место, — прошептал Кэм. — И никогда не будет. Ты ведь должен это чувствовать.

— Он здесь для тебя, Кам-рен, — послышался сверху свистящий голос. — Ты ведь хотел его.

Кэм сплел пальцы с моими.

— Но не так.

Я открыл глаза и посмотрел через плечо Кэма на Кай-Рена. Интересно, я придумал, или в желтых глазах действительно появилось почти задумчивое выражение. Почти человеческое. А потом радужки сверкнули, и все пропало.

Тонкая верхняя губа поползла вверх, открывая острые зубы.

— Это подарок.

— Нет, — отрезал Кэм.

— Хорошенько подумай, Кам-рен. Если все будет по-твоему, никому не станет лучше.

— Верно, — согласился Кэм, — но, возможно, никто и не умрет.

Молчание затянулось. Если между ними что-то и происходило, я не слышал из-за собственных всхлипов.

А потом Кэм разжал руки.

Кай-Рен прищурил глаза.

— Вставай, маленький.

— Кэм, — шепотом позвал я.

— Все нормально, — сказал тот и помог мне подняться. — Он отошлет тебя обратно, Брэйди, хорошо?

Я не мог понять, врет он или нет.

Не мог понять, плачу я из-за Люси, из-за себя или из-за Кэма.

Когда Кэм помогал мне забраться, наверное, в ту же самую капсулу, в которой мы тогда видели Копу, меня безостановочно трясло. Не из-за капсулы, не из-за стоявшего рядом Кай-Рена и даже не из-за бескрайнего космоса. Просто от шока.

— Все хорошо, — успокаивал меня Кэм.

Для парня, который вообще-то был моим пациентом, он слишком часто повторял это с тех пор, как мы вырезали его из капсулы. Черт, похоже, я никогда не был главным.

Он провел ладонью по ежику моих волос, а второй рукой обхватил мое лицо. Зеленые глаза были широко распахнуты, словно впитывая последние наши мгновения вместе. Мои глаза были, наверное, такими же.

— Это разорвет связь, — пояснил он. — На этот раз. Если откроешь глаза, не пугайся, хорошо?

Я вспомнил, что он видел. Вспомнил, как он смотрел в черноту, и она разворачивалась перед ним цветными кольцами, одно за другим. Вспомнил, как захватывало дух от этого медленного кружения в бесконечности.

Гонка за звездным светом, пока не поймаешь.

— Не пугайся, — повторил он. — Каждую минуту ты все ближе к Люси. Наври им, Брэйди. Наври с три короба, лишь бы получить перевод на Землю, хорошо? Скажи, что видел оружие, города, что угодно.

Я попытался улыбнуться.

— Не надо учить уличного мальчишку врать, Кэм.

— Ага. — Его глаза заблестели от слез. — И если вдруг увидишь моих родителей. Им тоже что-нибудь соври, договорились?

— Хорошо, — пообещал я, в груди тянуло. Так ведь и поступают, когда кто-то из парней не возвращается домой?

— Придумай что-нибудь повеселее, — попросил он.

Капсула начала заполняться жидкостью.

— Прости. — У меня перехватило дыхание. В горле застрял задушенный всхлип — я с трудом сглотнул его. — Мне жаль, что я не смог выбрать тебя.

Кэм слабо улыбнулся:

— Нет, не жаль.

Я подумал о Люси.

— Да, не жаль.

— И правильно. — Кэм наклонился и поцеловал меня, прежде чем я успел хотя бы сообразить, что он сейчас сделает. Последний поцелуй. Он закончился слишком быстро. — Я буду скучать.

— Но ведь это нечто большее. — Сердце пропустило удар. — Пора признать это?

— Ага. — На мгновение его волосы закрыли лицо, а потом он снова перехватил мой взгляд. — Я люблю тебя, Брэйди.

— Я люблю тебя, Кэм.

Это не имело никакого значения, но мы хотя бы раз произнесли эти слова вслух.

В жопу вселенную.

В жопу вечность и мироздание, и миллионы цветов, кипящих в черной бесконечности.

Какой мне от всех них прок?

Мое сердце все равно разбито.

Я во второй раз за много дней — неужели всего лишь дней? — очнулся, оттого что к оболочке капсулы кто-то прижал ладони. На этот раз лицо, разглядывавшее меня, оказалось человеческим. Наши руки соприкасались сквозь кожу пузыря: я сосредоточился на этом угловатом старом лице и спустя минуту наконец узнал.

Оболочка растворилась, жидкость стекла, и я набрал полную грудь холодного рециркулирующего воздуха. Медотсек на Третьем.

— Брэйди! — воскликнул Док, скользнув ладонью мне на шею и нащупывая пульс, а другой гладя по щеке. — Брэйди. Боже правый, Брэйди.

За спиной Дока на меня уставились коммандер Леонски и капитан-лейтенант Чантер. Дальше я никого не видел, но слышал, как кто-то переговаривается.

А я лежал совершенно голый.

Шум, свет, холод, нагота, но я обращал внимание только на одно — стук сердца. Никакого эха. Ничего в этой пустоте. И единственный голос в голове принадлежал мне самому.

Иисусе.

Я один.

Я заморгал от слепящего света ламп на потолке.

«Кэм? — Мне понравилась жалящая тишина, и я позвал снова: — Кэм?»

Я задрожал. Да, эту рану можно ковырять миллион раз или даже больше, прежде чем она перестанет кровоточить. Если уж больше я ничего для него не могу сделать.

— Ты это чувствуешь? — как-то спросил я Кэма.

— Больно.

Так всегда было и будет.

Я скользнул ладонью по ребрам и прижал ее к сердцу. Когда-то сердце Кэма билось с ним в унисон. И Люси тоже. И будет снова. Я должен в это верить.

Док накрыл мою руку своей.

— Брэйди, — охнул он. — Что произошло?

Я моргнул — лампы на потолке расплывались, сияя как звездные ореолы. Я поднял дрожащие руки к глазам, чтобы стереть склизкую дрянь.

— Меня избил Уэйд, — сказал я, хотя он, наверное, спрашивал о другом. Скорее всего, он имел в виду, что произошло с Кай-Реном. — Слышите? Уэйд и его дружки избили меня, а бросить меня в зале ультрафиолета было идеей этого мудилы Брански. Они чуть не убили меня.

— Брэйди, — повторил Док. Густые брови сплясали какой-то странный танец. — Боже, Брэйди, я думал, они и убили.

— В жопу чудеса, — прошептал я. — В жопу вселенную.