Владимир Контровский - Саракш: Кольцо ненависти
— У нас очередные неприятности? — спросил он напрямик, закончив доклад.
— В Республике и у наших ближайших соседей пока спокойно, — буркнул Сикорски, — относительно спокойно. Зато айкры… Есть сведения, что они готовят войну — ядерную.
— Ракетный удар с подводных лодок — издалека, не входя в зону действия башен?
— Именно так — островитяне многому научились, и ошибок они не повторяют. Флота и дальней авиации у нас нет — перехватить подводные ракетоносцы в океане, до их выхода на стартовый рубеж, мы не сможем. Значит, или придется привлечь земные звездолеты, что не слишком желательно — принцип дозированного вмешательства, массаракш, — или…
— Или?
— Или использовать ту же методику, которую мы с успехом применяем вот уже много лет в Хонти: внедрение в Островную Империю одного или нескольких землян-прогрессоров с тем, чтобы они сыграли там роль ингибитора нежелательных процессов. Наши сведения об айкрах теперь куда более подробны, чем до вторжения, — мы подвергли ментоскопированию всех пленных офицеров и многое узнали. Империя Тысячи Островов далеко не монолитна — там сейчас идет очень жесткая борьба за власть, в ходе которой жречество консолидируется с промышленными и финансовыми кругами. Конечные цели у жрецов и у дельцов разные, но противник один: Великий Кракен и поддерживающая его каста военных аристократов. На островах назревает что-то вроде классической буржуазной революции — это когда реальная власть переходит от носителей мечей к держателям кошельков. Фанатики твердят о древней мести, тогда как прагматики отнюдь не рвутся разжигать всепланетный атомный пожар, не без основания полагая, что им самим мало не покажется. И этой ситуацией можно — и нужно — воспользоваться.
— И вы хотите послать туда меня?
— Тебя? Нет, Максим, тут нужны люди со специальной подготовкой, которой у тебя нет, да и личность ты на Саракше слишком известная — тебе будет трудно работать агентом под прикрытием. Так что оставайся Святым Маком, а с «ингибитором» я тебя сейчас познакомлю — он недавно прибыл с Земли, но успел уже побывать в лагерях военнопленных и познакомиться с айкрами.
Сикорски щелкнул клавишей стационарного коммуникатора и произнес:
— Лев, зайдите ко мне, пожалуйста.
И добавил, обращаясь к Максиму:
— Съездишь с ним за Голубую Змею — посмотришь, что он за парень, проверишь. Тебе все равно нужно там побывать — тебя хочет видеть Колдун.
— Колдун?
— Он самый. Твоя популярность, — Странник усмехнулся, — растет день ото дня, тобой интересуются самые важные персоны планеты. Не удивлюсь, если завтра тебя захочет видеть господин хонтийский президент или даже сам островной император.
— А на кого я оставлю Город Просвещения? Это же мое основное дело, Рудольф!
— У тебя есть Рада — способная девочка, очень способная. Есть оперившиеся ученики, да и мои ребята помогут. К тому же не думаю, что твой визит к чревовещателю окажется продолжительным. Но съездить надо обязательно: Колдун не из тех, кто страдает дефицитом общения или праздным любопытством. Просто так он никого звать не будет — он у нас вещь в себе, причем вещь самодостаточная. Съездишь, навестишь Колдуна, проведешь «ходовые испытания» нашего нового сотрудника, а заодно узнаешь, что там за слухи о варварах, якобы зашевелившихся в пустынях Юга. О них тебе ведь и горцы говорили, а дыма без огня, как известно… Войдите!
В человеке, появившемся на пороге кабинета, Максим сразу узнал землянина, а по стремительной текучести его движений он понял, что перед ним профессионал, профессор высокого класса — поединок с ним Максим наверняка бы проиграл, да и самому Страннику в таком поединке пришлось бы несладко.
— Знакомьтесь, товарищи, — голос Сикорски источал радушие, но глаза его оставались холодными: Странник оценивающе присматривался к новому сотруднику.
— Лев Абалкин.
— Максим Каммерер.
Мы с ним ровесники, подумал Максим, пожимая крепкую руку Абалкина, только я все еще любитель, а он уже выбрал свою стезю.
— Вы, Лев, отправитесь с Максимом в краткую командировку на Юг, — резюмировал Сикорски. — Попробуете Саракш на вкус, посмотрите, во что превратила ядерная война огромные цветущие территории, и увидите, чего нам надо избежать — это вам пригодится. А Максим…
Слова «посмотрит на вас» произнесены не были, но они подразумевались, и Абалкин это понял.
— Когда мы отправляемся? — уточнил он, не выказывая никаких эмоций.
— Завтра утром.
…Рада весть об отъезде Максима восприняла спокойно — надо, значит, надо.
— Не волнуйся, — сказала она, — здесь все будет нормально. Мы справимся.
В том, что она справится, Максим не сомневался. А уж они — и подавно. Его Рада уже не была той Радой, которая в ужасе вжалась спиной в стену, когда на них с Маком в темной подворотне напали бандиты Крысолова. Девушка пользовалась в Городе заслуженным уважением, и вовсе не только потому, что она была тенью Святого Мака Тень эта давно обрела самостоятельность: имя «Идущая Рядом» (так ее теперь называли) означало именно рядом, а не позади, как положено тени. Максим был и рад, и не рад этому — он гордился Радой, но чувствовал, что она постепенно отдаляется от него, и это ему не нравилось. И сейчас, после ее спокойной фразы, он ощутил легкую досаду — неужели у Рады уже не осталось. Для него более теплых слов?
— Только возвращайся скорее, — добавила Рада, словно услышав его мысли, — живой и невредимый.
— Что со мной может случиться? Я же Святой Мак — не ты ли это говорила?
— Возвращайся, я буду ждать… — просто ответила она.
* * *Голованы так голованы, пусть будут голованы. Хм, а не к этим ли «живущим в личине зверя» отправился горец Ирри Арритуаварри? Птицеловы, несмотря на свое отшельничество, знают все, происходящее на континенте. Готовятся выполнить Предначертанное. Да, очень на то похоже… А Лев молодец — общение с киноидами он ведет легко и быстро. Если у него так пойдут дела и на островах, то, возможно, глобальной ядерной катастрофы и в самом деле удастся избежать. Но голованы голованами, а нам надо двигаться дальше — я забрался в эти гиблые места не роди контакта с разумными собаками: меня ждет Колдун.
— Пойдемте, Лев, — сказал Максим. — Уже темнеет, а до поселка мутантов в руинах нам с вами еще ехать и ехать. А ночью по этим смертоносным лесам особо не разъездишься даже на глайдере — древняя боевая автоматика по-прежнему работает, и неплохо.
— Пойдемте, — с видимым сожалением согласился Абалкин, — вы правы.
А ведь он, подумал Максим, с гораздо большим удовольствием остался бы общаться с этими разумными собаками, чем лететь в другое полушарие планеты для общения с куда менее приятными существами.