Мария Симонова - Привычка жить

Всё, что потребовалось от Андрея — это назвать координаты места. Остальное время он молчал и ни о чем не спрашивал, памятуя просьбу Шамана, да и немало огорошенный всем происходящим. Вместе с тем он испытывал внутренне огромное облегчение, слегка коловшее совесть: решение проблемы как-то незаметно переложилось на чужие плечи. В то же время он отдавал себе отчет, что справиться самому ему было бы не по силам. Теперь ему тоже предстояло кое-что, очень и очень для него нелегкое, а именно — разговор с Татьяной.

К их появлению на участке она отнеслась со странной смесью радости и огромного внутреннего напряжения, которое можно было ощутить и без особых способностей — просто по улыбке, по взгляду, по нервным движениям рук. Маши нигде не было видно: должно быть, спряталась, оробев перед невиданным летательным аппаратом.

Или уже сбежала?..

Андрею хотелось бы верить в первое, несмотря на то, что ее бегство избавило бы его с Прошиным от многих проблем.

— Ты достаточно долго заботилась о Марии, — без обиняков начал он, когда они втроем уселись на веранде. — Теперь моя очередь.

— Но… — начала Татьяна и задохнулась: к глазам ее неожиданно подступили слезы.

— Вы можете быть уверены, что с девочкой не случится ничего плохого, — вступил Прошин и хлопнул по плечу угрюмого друга: — Андрей вам в этом поручитель. Она просто… ну, увидит мир, — улыбнулся он, — и… может быть, получит возможность что-нибудь для себя выбрать.

— Машенька! — позвала Таня, даже не очень громко. — Подойди сюда!

Спустя несколько секунд девочка возникла в дверях — как всегда, бесшумно и словно бы из ниоткуда. Прошин пристально смотрел на юношескую фигурку, прислонившуюся к косяку так, будто уже с полчаса здесь стоит, хотя появилась только что, как бы из воздуха.

Поразмыслив о чем-то, Шаман перевел взгляд на Андрея.

— Ты должен спросить у нее, — сказал он. — Ты и никто другой. Иначе ничего не получится.

Андрей кивнул, повернулся и произнес внезапно охрипшим голосом:

— Маша… ты поедешь со мной?

Она плавно повела головой, потом двинулась вперед — церемонно, как ее учили. Подошла к Татьяне и внезапно, словно подломилась, упала у ее колен, обняв их.

Решение девочки читалось без слов.

— Что ж, — безэмоционально произнес Прошин, — мы, пожалуй, пойдем. Извините, очень малый лимит времени.

Они поднялись почти синхронно, вышли с веранды и направились к флаеру.

Андрей шел, по-солдатски расправив плечи, хотя, если бы не привычка, волокся бы ссутулившись, как старый гриб. Почему?.. Ведь забота о девочке окончательно перестала быть его проблемой?.. Однако в душе его прочно и, похоже, надолго обосновалась невыносимая горечь.

На полпути к флаеру стояли люди. Один из них был на шаг впереди остальной компании, человек эдак в десять, полукругом выстроившихся позади него.

Это, конечно же, был Ярмак, про которого Андрей, честно говоря, начисто забыл, как и о его просьбе позвонить перед визитом.

Прошин рядом с Андреем глубоко и судорожно вздохнул.

— Я же просил сообщить, — глухо проронил Ярмак и сделал резкий жест головой — знак, по которому окружавшие его люди вскинули стволы.

И вдруг пошатнулись. Все. А потом разом заорали, начав падать.

Они вопили так, словно им вскрывали без наркоза животы и вытаскивали внутренности. И валились наземь, посылая прерывистые очереди в безоблачное небо.

Когда они попадали и умолкли, стоящим остался только один. Шаман двинулся вперед и прошел мимо него, едва не задев плечом, но не задел — аккуратно и явно брезгливо посторонился.

Андрей двинулся с места чуть позже, обошел застывшего неподвижно Ярмака, с трудом удержавшись, чтобы не дунуть на него — авось зашатается и рухнет этот старый охотник, теперь, видимо, не носивший с собой оружия. Зачем? Оружия предостаточно валялось кругом, и Андрей помнил об этом, когда оказался к нему спиной.

Тогда он увидел застывшую возле «Льдышки» узкую фигурку.

Прошин уже забирался внутрь, а она стояла, оперевшись спиной о борт, склонив по своему обыкновению голову к плечу.

Она просто попрощалась с женщиной, заменившей ей маму. А теперь ждала, чтобы улететь с ним.

Когда Андрей подошел, девочка развернулась к катеру, и он машинально протянул руки с намерением подсадить ее. Если он что-то и подсадил, так это порцию воздуха: девочки под руками не оказалось, она уже была внутри аппарата.

Андрей не оборачивался: об оружии-то он помнил, но знал, что Ярмак не выстрелит. Зачем стрелять? Всё в конце концов получилось так, как он хотел — ненавистная девчонка улетала навсегда благодаря Маркелову. А убийство этого последнего можно отложить до следующего раза.

«Следующего?..» — Андрей сдвинул брови, опускаясь на сиденье рядом с капитаном. Кажется, он впервые четко прочитал — нет, не намерение, а именно чьи-то мысли, для него не предназначенные — мысли Ярмака. Выходит, тот не сомневался, что Маркелов еще вернется. Хотя сам Андрей не испытывал такой уверенности.

Маша устроилась позади, взобравшись с ногами на сиденье. И притихла там, словно ее и не было — на всё то время, пока они летели до Базы. Молчал и Прошин, и Андрей тоже не подавал голоса, хотя можно было спросить, почему командир уложил телохранителей, пощадив при этом их хозяина. Одно было ясно — что не из жалости.

— Он еще нужен ей, — вдруг произнес Прошин.

Андрей всё понял и не стал переспрашивать. Он сам был нужен в другом месте. А потом… До этого «потом» еще надо было дожить.

К Базе опустились четко, — на стоянку флаеров земной службы, точнехонько к пропускному пункту, ведущему на территорию непосредственно Бюро. Теоретически можно было приземлиться прямо у ангара, но, хоть «Льдышка» и являлась стопроцентным антирадарником, ее можно было засечь визуально, и тогда, несмотря на ценность аппарата и даже на возможный урон от его обломков, ее вполне могли разнести в воздухе на эти самые обломки: прежде всего инструкция, запрещающая допуск в секретную зону, и только потом разбирательства.

Охранник направился к головной части, где Прошин уже опускал окно. При этом он взглянул через плечо.

— Малышка, делай, что хочешь, хоть пой, главное — ни на кого не кидайся, — произнес он и похлопал себя по нагрудному карману. Вытянул несколько жетонов и какие-то бумажки, выхватил ту, что торчала выше всех, и представил ее приблизившемуся к окну лицу.

Охранник, весь какой-то радостный, поглядел на бумажку в линеечку с записью от руки — потом покосился, окидывая взглядом салон.

Андрей тоже поглядел назад, ловя себя на том, что невольно задерживает дыхание.

Маша приподняла губу, показывая незнакомой роже свой великолепный оскал.