Уильям Дитц - Только кровью

Легионер тщательно выбирал мишень и только потом спускал курок. Кто-то выдавал свое местонахождение вспышками выстрелов, кто-то — теплом тела, другие принимали неверные решения, прячась там, где спрятался бы сам Хорки, или двигаясь, когда следовало замереть в неподвижности.

Снайпер прицеливался, стрелял, передергивал затвор, без устали поражая врага. Пули уносились в ночь, вгрызались в плоть и уменьшали плотность неприятельского огня. Хорки серьезно кивнул и продолжил свою страшную работу.

Були заметил, что огонь неприятеля стал менее плотным, сбросил наконец руку Файкса и вскочил на ноги.

Его отряд высадился двадцать минут назад — достаточно для того, чтобы защитники вызвали подкрепление. Тот факт, что оно не прибыло, означало, что сработал отвлекающий маневр, или ополченцы не слишком хорошо знают свое дело, или и то и другое одновременно.

Одно было ясно: пришло время действовать.

— За мной! — приказал полковник и помчался к зданию № 2.

Нужное им здание защищала тяжелая металлическая дверь. Шестеро легионеров имели специальные взрывные пакеты, необходимые для того, чтобы ее открыть. Трое оказались рядом. Они бросились вперед, промчались мимо Були и установили заряды.

Кто-то выстрелил, и легионер упал. Файкс выстрелил в ответ, услышал крик и скорее огорчился, чем испытал удовлетворение.

Ститт не мог поверить собственным ушам. Он передал просьбу о подкреплении целых пятнадцать минут назад. Сейчас, спрятавшись за каким-то кондиционером, он слушал ответ дежурного офицера по чрезвычайным ситуациям, точнее, какого-то ублюдка, который свою задницу не отличит от дырки в земле.

По его словам получалось, будто кто-то атаковал антенную башню на юге города. Туда отправлен отряд быстрого реагирования. Голос паренька звучал испуганно:

— Прошу прощения, сэр, здесь никого нет, кроме меня. Что мне делать?

Ститт мог бы дать молокососу множество самых разных советов, но знал, что ни один из них не является конструктивным.

— Свяжитесь с отрядом быстрого реагирования и скажите ДО, что мне нужна помощь. Справитесь?

— Да, сэр. Есть, сэр. Конец связи.

Ститт грустно покачал головой, услышал взрыв и перешел на другой канал:

— Манус? Чин? Что там у вас?

Тишина.

Стараясь не высовываться, Ститт отполз вправо и выглянул из-за угла. Манус и Чин были мертвы. Их тела лежали примерно в трех футах друг от друга. А за ними — тела других солдат. Граната? Нет, он бы распознал звук, да и крови мало. Что, черт побери, тут происходит?

Хорки знал, что по крайней мере еще один из никудышных типов, которые не умеют беречь собственное имущество, прячется за кондиционером, и терпеливо ждал своего часа. Охота требует многого — среди прочего терпения.

И вот наконец какое-то движение. Сверху пролился свет. Немного, но вполне достаточно. Появилась голова, блеснул глаз, возник небольшой шум.

Хорки нажал на курок медленно, словно ласкал его... и почувствовал, как отдача ударила в плечо. Пуля покинула дуло со скоростью более восьмисот пятидесяти футов в секунду, вошла в глаз Ститту и вылетела через затылок.

Наружу вырвались клубы дыма, дверь распахнулась, внутрь полетели две гранаты. Вспышка пламени, взрыв, мощный пулеметный огонь полил помещение за дверью.

Були и Файкс ворвались внутрь, перепрыгнули через несколько тел, заметили какое-то движение и принялись стрелять.

Офицер охраны выставила вперед руки и, падая, разбила своим телом стекло внутреннего окна. Легионеры, не останавливаясь, промчались мимо.

По обе стороны коридора располагались кабинеты, затем возникла еще одна дверь, а за ней несколько рядов выстроенных на быструю руку камер. Наверху под потолком располагались висячие мостики, кабели выползали из длинных металлических пластин, во все стороны разбегались пластиковые трубы.

Каждая камера имела номер, а прочим не отличалась от остальных. Були выругал себя за глупость. Вместо одного пленного у него на руках может оказаться целых пятьдесят. Поместятся ли они в самолеты? Поведут ли себя разумно?

Он повернулся к Файксу:

— Вызывай транспорт, открывай камеры и выводи всех, кто там сидит. У нас нет времени на проверку, поэтому обращайся с ними как с военнопленными. Кто знает, кого мы тут обнаружим?

— Есть, сэр, — кивнув, ответил сержант и тут же отдал несколько распоряжений.

Були, держа наготове оружие, шагал по главному коридору. Под ногами звенел металл. Из некоторых камер доносились приглушенные крики, в воздухе пахло хлоркой. В одном из этих черных ящиков держат Майло Чен-Чу... В каком?

Ответ на свой вопрос он получил почти сразу. Ему помогло существо, находящееся в тысячах миль от тюрьмы.

— Та, что ты ищешь, прямо впереди... в последней камере справа.

От этого послания внутри у Були все сжалось, а шерсть на загривке встала дыбом. Он быстро оглянулся — таким реальным показался ему голос.

Движимый любопытством, легионер подошел к названной камере под номером 33.

— Правильно, — прошептал в голове чужой голос. — Волны всегда, неизбежно набегают на берег... точно так же должны случаться некоторые вещи.

Були не очень понял, что означает послание, по крайней мере тогда не понял, но думать об этом было некогда. Он взглянул на контрольную панель, нажал на кнопку «Открыть», и механизм тихонько завыл. Холодный сырой воздух ударил легионеру в лицо.

— Мисс Чен-Чу?

Майло сидела в позе «лотоса». От неожиданности, от света, хлынувшего в камеру, она удивленно заморгала. Силуэт человека в дверях говорил о многом — мужчина с оружием в руках. Неужели конец?

Сола проникла в сознание Майло и прошептала: — Нет, милая, все только начинается.

Джепп встал голышом перед металлическим зеркалом для бритья, которое когда-то принадлежало Парвину, повернулся и попытался рассмотреть свою спину. Он увидел четыре розовые царапины, оставленные когтями ворги.

Добраться до раненого места было непросто. Если бы не помощь робота, которого старатель окрестил Добрым самаритянином, а для краткости звал Сэмом, ничего не вышло бы.

Довольный тем, как идет процесс заживления, Джепп взял один из своих грязных комбинезонов и в очередной раз пожалел, что у него недостаточно воды, чтобы постирать одежду. «Интересно, как я пахну?» — подумал он. Ответ напрашивался сам собой.