Кирилл Алейников - Тени прошлого
— Тебе надо выбираться отсюда.
— Без тебя знаю! — девушку слегка трясло от злости и страха быть замеченной в комнате охраны после всех тех историй, которые рассказали ей сестры по несчастью, сейчас беспокойно спящие в апартаментах. Она смотрела на парня пламенным взглядом, и если б этот взгляд каким-то образом превратился в огонь, то испепелила бы и охранника, и весь этот проклятый остров вместе с ним.
— Прости, — Макс осунулся и сел на кресло. — Оксана, у меня не было выбора. Четыре месяца тому назад меня подставили. В Палавиле, где у нас планетарная база, один из сержантов в пьяном угаре пристрелил двоих десантников и умудрился отвести от себя подозрения. На свою беду я оказался в том месте и — не спрашивай, как! — оставил отпечатки пальцев на табельном пистолете сержанта. Короче говоря, мне грозила лазерная казнь, и, поняв это, я сбежал с базы и окольными дорогами добрался до Рейкиша, а потом уж оказался в Южном порту. Там встретился с человеком, который сказал, что его зовут Красавчик. В баре после пары бутылок виски я проболтался о приключившейся со мной истории, и Красавчик пообещал помочь мне, заодно предложив временную работу в охране его загородного особняка. Поверь, именно так он и сказал! Когда я очнулся с похмелья, то уже был здесь, на острове. Сначала я даже представить себе не мог, что это за место, а когда всё узнал, то как-то… привык я быть здесь, понимаешь? К тому же на Большую землю мне теперь нельзя — поймают и казнят однозначно.
Оксана слушала и не знала, верить рассказу охранника или нет. В конце концов, она поверила, и обуявшая её злость отступила.
— Тебе надо сваливать отсюда, — повторил Макс. — Завтра вечером приедет босс и захочет непременно с тобой познакомиться. А тебе лучше не знать, как он знакомится с новоприбывшими.
— Ты хочешь мне помочь? — недоверчиво спросила девушка.
— Да. Сегодня ничего не выйдет — все машины на материке. Но завтра — обещаю — я постараюсь вывести тебя с острова.
Девушка скосилась на ряды мониторов и всякого рода аппаратуры, стоящие вдоль двух стен комнаты. Больше половины экранов показывали вид с разных камер видеонаблюдения, которые, казалось, были повсюду: ночной сад с декоративной подсветкой деревьев и кустарников; залитая светом широкая аллея; пустынный, почти неосвещенный пляж, где едва угадывалась линия берега; свободная стоянка флаеров; внутренние помещения от вестибюля до каких-то кабинетов. Кое-где на изображениях медленно прохаживались мужчины в черных костюмах.
— Почему ты не сообщишь Полиции об этом месте? Тебе могут дать амнистию…
— Нет, — перебил Оксану парень. — Никто не будет меня амнистировать.
— Но ты должен…
— Я не могу связаться с материком, даже если захочу. Коды доступа к передатчику известны только Красавчику и двум его личным телохранителям. Больше никакой связи нет.
Макс встал и приблизился к Оксане.
— Ты влипла в пренеприятную передрягу, милая. Но я не позволю боссу прикасаться к тебе. Завтра я постараюсь тебя вытащить.
— Я… ты должен помочь другим девчонкам. Они все там как в плену. Даже хуже.
— Такой расклад не выйдет. Я смогу вывести лишь тебя одну.
Оксана потупила взгляд и надолго задумалась. Макс поднял брови и удивленно спросил:
— Ты разве не хочешь выбраться отсюда?
— Хочу.
— Тогда жди завтра. А теперь, — он повернулся к мониторам: на одном из них шёл охранник, и по всей видимости шёл в ту комнату, где беседовали Оксана и Макс. — Теперь иди обратно. И… никому ни слова, я тебя умоляю. Еле ноги унес от смерти на материке, а Красавчик и подавно не будет церемониться, если что-нибудь прознает.
Когда они подошли к двери, Макс положил руку девушке на плечо:
— Знаешь, я вообще-то могу связаться с Большой землей, но только с одним местом — полицейским участком.
В глазах Оксаны ярко засветился огонь победного конца.
— Однако, — продолжил он, — Красавчик там всех скупил. Полиция Рейкиша не станет вмешиваться в здешние дела.
Девушка тихо вернулась в апартаменты и так же тихо легла на своё место. До утра она так и не смогла уснуть, с волнением ожидая момента, когда, наконец, выберется из ада, в который угодила по воле судьбы. Не прошло и дня, но Оксана истосковалась по свободе, её нервные резервы истощились, мысли текли как тугой каучук, окруженные едким, непроглядным туманом. Ещё она хотела помочь остальным наложницам, но как — не знала. Бывший предмет обожания по имени Макс ясно сказал: никому ни слова. Плюс он сможет вывести только одну Оксану… Девушка почему-то стала явно ощущать угрызения совести. Всё-таки она даже не вдохнула полной грудью жизнь невольницы, а на горизонте забрезжила надежда на счастливый конец. Другие девчонки жили здесь по нескольку лет без каких бы то ни было надежд больше той, что сегодня им достанется не особо привередливый и жестокий клиент. По логике, именно они должны поскорее распрощаться с этим гиблым местом, но получается, что единственный путь отсюда для них — в океан, на съедение прожорливым морским тварям.
О том, что наступило утро, Оксана узнала по негромкой трели электронных часов в соседней комнате. Их таймер был поставлен на одиннадцать утра и всегда работал исправно, что называется, «как часы». Мария — так звали девушку, встававшую всегда первой — поворочалась за стеной на большом раскладном диване, где спала вместе с другой наложницей, поднялась и направилась в ванную комнату. Через какое-то время и остальные девушки начали потягиваться и протирать глаза, отгоняя сон.
Когда с дивана встала Вика, Оксана тоже открыла глаза.
— Доброе утро, — сонно, едва открывая губы, сказала девушка. Она откинула одеяло и спустила на мягкий пол стройные, чуть загорелые ноги. Так, босиком и в одной черной прозрачной ночнушке Вика прошагала по направлению к ванной. Почему-то Оксане показалось, что она видела тень подозрения в глазах Виктории. Чувство стыда снова сковало мышцы и мысли.
Из-под соседнего одеяла показалась перебинтованная рука, протянулась к шнуру торшера и потянула его вниз. Яркий, хоть и приглушенный тканевым абажуром свет тут же наполнил сумрачную комнату, вызвав в глазах легкую резь. Под одеялом раздался долгий и глубокий звук зевка, а затем наружу показалось обезображенное шрамами лицо Моники.
— Доброе утро, Оксана! — Улыбка девушки, страшная и уродливая, так не похожая на человеческую, на нормальную человеческую, вызвала в душе Оксаны новые вихри сомнений. Не смотря ни на что эти две девчонки — Вика и Моника — нравились ей, и ой как не хотелось улепетывать из гиблого и отвратительно жестокого места в одиночку.