Мария Симонова - Привычка умирать

Я-то считал его затаившимся или даже схваченным. А он, выходит, свободен и разгуливает в центре этого гнезда в сопровождении какого-то яйцеголового. Значит…

— Так, значит, это ты?.. Братец… — В этот миг я был на волосок от того, чтобы в него выстрелить. Ведь я считал его братом… Но это же меня и останавливало.

— Да, это я, — сказал он. — Вот только что пробрался в центр ГЦПД. И ты, как я замечаю, тоже.

Калейдоскоп перевернулся, но вместо того, чтобы сложиться в новый узор, все его составляющие ссыпались в кучу. С грохотом.

— Я прорывался на базу к аспидам, — произнес я единственное, в чем оставался твердо уверен.

— А попал в ГЦПД, — сказал Алекс, опуская оружие. И обвел взглядом зал. — Черт, я надеялся найти здесь разгадку всей этой кутерьмы. А нашел тебя…

Гор выглядел озадаченным. Если бы он был предателем, то сейчас самое время было его шлепнуть. По методу Рунге — попросту разрезать пополам и… Но я ему уже верил. Хотя ничего пока не понимал.

— Не время разбираться, — сказал он и подтолкнул своего салатового спутника. — Вот этот тип проведет нас к Президенту.

— Что, и Президент здесь? — тупо спросил я.

— Господин Вечный Президент находится у нас на лечении! — заявил “салатовый” срывающимся фальцетом и обернулся к Гору: — Остановитесь, советник! Вы совершаете государственное преступление!

— Наоборот, я надеюсь его предотвратить, — возразил Гор и добавил сквозь зубы, кинув взгляд вокруг: — Если еще не поздно. А теперь, док, вперед, рысью! Или я сейчас начну проверять вас на бессмертие, отрезая по куску.

Если бы мы заранее расписывали роли, эта реплика наверняка досталась бы мне. Но и в его устах она прозвучала более чем убедительно. Яйцеголового передернуло:

— Вы не понимаете, что творите… — продребезжал он и, опустив плечи, пошел в глубь зала по узкому проходу между инфинитайзерами. Мы с Алексом, быстро переглянувшись, последовали за ним, он — с мрачной решимостью, я — с крутым компотом в голове. Следующий же шаг в недрах этого учреждения добавил в компот еще горсть всевозможных ингредиентов.

Мы вышли в коридор, по обе стороны которого тянулись застекленные боксы. В них сидели безобразные твари, каких мне не приходилось видеть ни в одном зоопарке, хотя животный мир Галактики достаточно разнообразен. Некоторые, правда, кого-то напоминали — игольчатого жвагла, шарого-лова или, например, легуара. Только те зверюшки были помельче и посимпатичнее. Эти же размерами не уступали человеку, а многие и порядком его превосходили. Гор толкнул меня локтем:

— Ты посмотри на это!..

За стеклом, куда он указывал, стоял стол с компьютером. А за ним — на стуле! — развалилось нечто вроде огромной розовой жабы. Протянув перепончатую лапу к клавиатуре, жаба лениво щелкала клавишами. На нас, проходящих мимо, она не обратила ни малейшего внимания.

Сочетание жабы с компьютером превратило наконец одолевающие меня сомнения в уверенность.

— Слушай, — обратился я к Гору, — неужели это… мутанты?..

Он кивнул:

— Думаю, что все эти твари в недавнем прошлом были людьми. Ведь так, док? — спросил он у нашего провожатого.

Выдержки Алексу было не занимать, но я — то догадывался, чего ему стоил этот спокойный тон. Сам я лишь с великим трудом сдержался, чтобы не свернуть салатовому сморчку шею. Думаю, дай мы оба сейчас себе волю, от яйцеголового остались бы мелкие клочья с костяными фрагментами. На прокорм мутантам.

— Повторяю вам еще раз, — заговорил “салатовый” с глухим раздражением, — мы ищем метод излечения. И не только для Президента, но и для вас! Да-да, для вас, советник Гор! — на ходу он сверкнул на Гора злобным взглядом. — Да, вы правы, это бывшие люди. И, я надеюсь, они вновь ими станут, потому что мы уже близки к решению проблемы! Вы ничего не понимаете, советник! И лезете со своей казарменной прямолинейностью в дела куда более сложные, чем вы в состоянии себе представить!

— Ничего, — сказал Гор, поиграв скулами. — Разберемся. — При этом его рука дернулась в направлении заведующего этой кухни, словно Гор хотел сгрести его за халат и треснуть пару раз о ближайшую стену. — И вы нам поможете, не так ли? — вежливо произнес он вместо этого.

Сморчок не ответил, однако в этом не было нужды. Все — и он в том числе, понимали, что профессура окажет нам всемерное содействие и пусть только попробует не оказать.

Наконец мы достигли еще одной двери. Надеюсь — последней. Профессор безо всяких понуканий собрался вставить в считыватель свою карточку, но я, памятуя о различных сюрпризах, таящихся за здешними дверьми, его отстранил и продвинул свою, с фирменной меткой. Не сговариваясь, лишь обменявшись взглядами, мы с Алексом разошлись, прижавшись к стенам по разные стороны входа. Не забыли и профессора — Алекс оттолкнул его в угол и придерживал со своей стороны, доставая другой рукой пистолет. Я вынул из поясной сумки парализующую гранату и снизил замедление в ней до трех секунд. Приготовил к действию и карандаш.

Даже если здесь имелись скрытые следящие камеры, они мало чем помогут защитникам, когда охранная система станет действовать в наших интересах.

Едва только дверь начала отъезжать, я бросил в образовавшуюся щель гранату. А через две секунды, буквально в момент ее взрыва, из полуоткрывшейся двери к нам вылетела другая. Судя по виду, она была осколочной.

Падая на пол, я еще успел увидеть, как Гор швыряет ничком профессора и заслоняет его собой.

Потом прогремел взрыв.

Очнулся я от того, что кто-то схватил меня сзади за шею. Судя по ощущениям — зубами. И попытался приподнять. Карандаш все еще был зажат в моей руке. Я, даже не глядя, ткнул им через плечо и очень быстро заставил этого “кого-то” разжать зубы.

Когда я, еще не без труда, преодолевая боль, поднялся, рассматривать, что там меня кусало, то понял, что времени на подробное изучение зубастого нег. Какая-то красная груда с пудовыми челюстями, всего лишь одна из тварей, вылезших из разбитых боксов. Благо что сразу после взрыва мутанты были не очень решительны, однако смелели прямо на глазах: монстр, покрытый, точно шерстью, шевелящимися щупальцами, по-гамадрильи подбирался ко все еще лежавшему Гору. А на меня нацелилась большая ящерица, похожая одновременно на креветку, передвигавшаяся — и довольно шустро — на задних ногах. Эта симпатяга как раз собиралась прыгнуть, но я полоснул лазером, и она завалилась, судорожно дергая лапами. Из крайнего бокса, словно из засады, на нее кинулось, обрушив остатки стекла, что-то зеленое и складчатое, с волчьей пастью.

От противоположной стены раздался душераздирающий вопль придавленного сморчка. Гор вздрогнул и начал шевелиться, заодно и щупальца, уже протянувшиеся к ним, испуганно отпрянули. А я выхватил сетемет.